Марк Энтони - За гранью

Фолкен ошибся и привел их не в то место? Но тут взгляд его упал на жалкое подобие торговых рядов в дальнем конце площади. Бельтан меланхолично присвистнул.

– Очень сомнительно, что нам тут удастся разжиться пивком, – огорченно протянул он.

– А если и удастся, не советую к нему прикладываться, – буркнул Фолкен. – Разве что у тебя извращенный вкус и ты всерьез считаешь, что пара-тройка дохлых крыс в бочке придают пиву изысканный аромат. – Он обернулся к Мелии. – Я отлучусь ненадолго. Попробую разнюхать, что произошло с Гленненом и его жителями. А вы пока проверьте, имеет ли смысл что-нибудь закупать на этом убогом базарчике.

– Ну, это много времени не займет, так что ты сильно не задерживайся.

Бард направил своего вороного по узкой улочке и вскоре скрылся из виду. Мелия, Бельтан и Трэвис подъехали к скоплению ветхих лавчонок и спешились, сразу же провалившись по щиколотки в чавкающую холодную грязь.

– И зачем я только поддалась на ваши уговоры? – вздохнула Мелия. – Ведь знала заранее, что мне здесь точно не понравится!

Вопрос был риторическим и в ответе не нуждался, поэтому оба ее спутника дипломатично промолчали. А Мелия подобрала юбку и двинулась к ближайшему прилавку, на котором сиротливо ютились кучка тронутой плесенью репы и корзинка мелких, в червоточинах, яблок.

Не прошло и четверти часа, как обход закончился. Бельтан и Трэвис уложили в переметные сумы то немногое, что рискнула приобрести леди Мелия, и вновь взгромоздились в седла. К тому времени возвратился и Фолкен – сильно раздосадованный, судя по его мрачной роже.

– Ну как, разнюхал что-нибудь интересное? – осведомилась Мелия.

По волчьей физиономии барда скользнула гримаса отвращения.

– Я даже неинтересного ничего не разнюхал! – признался он. – Ни один человек в этом поганом городишке не пожелал со мной разговаривать! Они все чем-то здорово напуганы – да так сильно, что предпочитают держать язык за зубами. Ума не приложу, что это может быть?!

Мелия поправила прическу и застегнула плащ.

– В таком случае нам лучше отправиться восвояси. Лично я не вижу причин для дальнейшей задержки.

Предложение дамы было встречено без возражений, и маленький отряд пустился в обратный путь по залитым грязью и нечистотами улицам Гленнена. Уже подъезжая к городским воротам, они повернули за угол и увидели впереди толпу мужчин и женщин в черных балахонах. Те как раз высыпали на улицу из какого-то здания и теперь направлялись навстречу всадникам. Трэвис сразу заметил, что на лбу у каждого чернел нарисованный углем или сажей странный символ. Сердце у него в груди усиленно забилось, и он вдруг с убийственной ясностью понял, что от этих людей исходит смертельная опасность.

Бельтан первым обратил внимание на выражение его лица и озабоченно нахмурил брови.

– Что-то не так, Трэвис?

Толпа приближалась. Еще несколько секунд – и кто-то из них обязательно заметит четверку конных.

– Они не должны нас видеть! – хриплым от волнения голосом произнес Трэвис. – Ни в коем случае!

Остальные на миг заколебались, но одного взгляда на побледневшую физиономию Трэвиса хватило, чтобы побудить их к немедленным действиям.

– Сюда! – коротко приказал рыцарь, разворачивая коня.

Они свернули в какой-то переулок и затаились в тени, выжидая в напряженной тишине, пока процессия людей в черном не пройдет мимо. Трэвис до боли стиснул челюсти, давя рвущийся наружу крик. Когда опасность миновала, они снова выехали на улицу.

– Мы ждем объяснений, – напомнил Фолкен, устремив на Трэвиса суровый взгляд.

– Вы заметили у них на лбу черный знак, похожий на глаз? – начал тот, собравшись с духом. – Так вот, я уже встречал такой же символ раньше.

Облизав пересохшие губы, он торопливо поведал спутникам о вырезанных в ночь его бегства из Кастл-Сити странных изображениях на дверях домов. Когда рассказ закончился, бард сумрачно покрутил головой и объявил:

– Не знаю пока точно, что это означает, но мне это определенно не нравится!

– Еще бы! – усмехнулась леди Мелия. – Особенно если учесть, что все эти типы в черных одеждах – приверженцы культа Ворона.

– Что?! – вздрогнул от неожиданности Фолкен.

– Это и есть культовый знак ордена Ворона, о котором я рассказывала тебе в Кельсиоре. – Взгляд ее переместился на Трэвиса. – Только обозначает он вовсе не глаз. Насколько мне известно, он символизирует воронье крыло.

– Час от часу не легче, – проворчал бард. – Но как же все-таки понимать рассказ Трэвиса?