Виктория Лукьянова - Обретая счастье

– А если он захочет что-то иметь с тобой, в том числе и детей?

– Дарин! Теперь ты сошла с ума? – затарахтела я, нависая над столом. – У Роберта своя жизнь, у меня своя. Я даже не знала, как его звали по-настоящему, если бы не эта встреча. Я ничегошеньки тогда не знала…

Подруга насупилась, но не возмутилась. Лишь ее тихое бормотание вселило в меня некую надежду, что все будет хорошо. Главное, вести себя естественно и не контактировать с ним. Не видеть тренера Роберта Васильевича и не появляться у него на глазах. Потянуть время, а там уже придумаю, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Я обязательно что-нибудь придумаю…

– Ладно, подруга. Пойдем мы с Русланчиком домой, – проговорила Дарина, поднимаясь из-за стола. – А то задержались мы. Уже десять вечера.

Я перевела взгляд на настенные часы и отметила, что уже действительно очень поздно, а мне еще на работу надо собраться и проконтролировать, чтобы уроки были сделаны. Выдохнув, я поднялась следом и проводила подругу. Руслан зевал, выбираясь из комнаты друзей, и потирал кулаками глаза.

Распрощавшись с подругой, я отправилась в комнату сыновей и проследила, чтобы они наскоро убрались и показали мне тетради. Бегло просмотрела уроки и велела отправляться спать. И пока они готовились ко сну, я часто слышала про новые тренировки и про того, кто, не зная всей правды, будет часто проводить время с ними.

– Мам?

– Да, – отозвалась я, взглянув на Андрея.

Тот юркнул в кровать и выглянул из-под одеяла.

– Ты же нас не заберешь из школы?

Мое сердце ухнуло в пятки. Неужели что-то слышал? Мне стало дурно, и я прислонилась к косяку двери, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

– Откуда такие мысли? – осторожно произнесла, пытаясь прощупать ситуацию, в которую сама себя же вогнала.

– Ну, – замялся сын, взглянув на Антона. Тот тоже молчал и смотрел на меня темными, почти как грозовое небо цвета глазами. Его глазами. – Мы же там опять поругались с другим учеником. У нас все время так…

Я выдохнула, опуская глаза. Лучше им не видеть мое побелевшее от испуга лицо.

– Нет, я же говорила, – придав голосу уверенности, продолжила. – Вы будете тренироваться дальше, но чтобы больше никаких драк, стычек и того, что заставит меня краснеть и извиняться за вас.

– Мы обещаем! – воскликнули оба и вынырнули из-под одеял. Подскочили с постелей и приблизились ко мне, оплетая крепкими, но все еще детскими руками, мое подрагивающее от волнения тело. – Мы правда-правда обещаем! Спасибо, мам! Спасибо!

Я не понимала, кто из них говорил: голоса сыновей слились и текли в мою душу как медовый ручей. Прикрыв глаза, я улыбнулась и ощутила себя по-настоящему счастливой. Здесь с ними. Нас трое и мы семья. И я никому не позволю разрушить наше счастье. Но эйфория от объятий длилась недолго. Вскоре пришлось вернуться на кухню, где суровая реальность накрыла меня с головой.

Я стояла у мойки и мыла посуду, продолжая сверлить взглядом стенку.

Что-то нехорошее всколыхнулось во мне вместе с воспоминаниями. Не знаю, поступала ли я правильно, храня такую тайну, но выворачивать мир наизнанку сразу трех людей я не могла. Антон и Андрей переживали, что у них такой отец, как Толик, но понимали меня и принимали наши несостоявшиеся отношения. Лучше такая «правда», чем признаться всем о своем постыдном поступке и паутине лжи, в которую я втянула родственников, бывшего мужа и детей.

Утро понедельника не задалось.

Как только я переступила порог кабинета, так на меня сразу же хлынул прохладный воздух из приоткрытого окна – это у Аристарховны мания к холоду. Ей всегда кажется, что в помещении душно, а я уже с простудой летом полежать успела недельку дома на больничном. И какая-то примесь сладкого парфюма. Поведя носом по ветру, я втянула воздух и распробовала аромат: слишком приторный. Или Елена сменила парфюмерный дом, или кто-то здесь побывал совсем недавно. Но, как назло, в кабинете никого не было. Лишь гудящий компьютер начальницы и открытое настежь окно.

Я кинула плащ на вешалку, а сумку в кресло, и приблизилась к окну. Оставила его на проветривание, иначе могла выслушать ворчание начальницы, и вернулась к своему столу, подмечая еще одну деталь, не вписывающуюся в привычный уклад кабинета: на тумбе за столом Елены стояла алая лакированная сумочка. Скептически оценив перемены, я твердо решила – у нас гости. Аристарховна даже даром не возьмет такую вещь, а уж тем более не будет покупать. Мне хорошо запомнился случай, когда она, не прикрывая раздражения, оценила мои лодочки ярко-розового цвета. Дарина подбила меня на выгодную и в то же время броскую покупку, а Аристарховна все настроение убила, заметив, как такая обувь отвлекает все внимание. Мол, вульгарные туфли.