Мейси Ейтс - Просто поверь в любовь

И было не нормальным и то, что она не испытывает ревности из‑за того, что Донован с кем‑то спит.

Нет, она не испытывала ревности.

И его признание не вызвало у нее никаких чувств.

Все это лишь подтвердило, что в их отношениях чего‑то недостает. Что она и так уже знала. Они оба не чувствовали, что испытывают какие‑то эмоции друг к другу. Они позволили, чтобы их свели вместе, но ее надежды, что со временем их чувства станут расти, не оправдались.

Но она не могла…

Ее отец не требовал от нее слишком многого. И он всегда поддерживал ее. Если она его разочарует…

Тогда она станет неудачницей, разве не так?

Но он не выбирал мужа для Рен. Не выбирал мужа для Крикет.

Он не просил их об этом. Он просил только ее. И она согласилась, потому что была тем, кем была. Дочерью, на которую можно положиться во всем. И теперь перестать быть ею было слишком поздно.

Писать Доновану было безумием. А прижиматься к Холдену было еще большим безумием. И у нее нет времени на такие безумства. Ей нужно начинать рекламную кампанию, и она этим займется. Потому что она не из тех, кто целует малознакомых мужчин. Не из тех, кто занимается сексом только ради секса. Не из тех, кто нарушает профессиональные границы.

Но вся проблема заключалась в том, что Холден заставлял ее чувствовать себя совсем не такой, какой она была до сих пор. И это волновало ее больше всего.

Эмерсон представляла собой большую проблему. Что ему следовало бы сделать – это направиться в местный бар и снять себе женщину на ночь. Потому что, видит бог, ему не стоит возбуждаться всякий раз, когда он видит дочь своего врага. Он ожидал, что все члены семьи Максфилд будут вызывать у него отвращение. И на самом деле, когда он стоял напротив Джеймса Максфилда в его офисе во время собеседования, ему потребовалась вся сила воли, чтобы не задушить этого мерзавца прямо на месте.

Но все дело было в том, что смерть была бы слишком легким выходом для него. Холден предпочел бы заставить Джеймса испытать все несчастья до того, как тот попадет в ад, где будет гореть вечно. Холдену хотелось наказать его как можно сильнее.

Ад может подождать.

И ад был именно тем, что он заслуживал.

Холден наконец получил то, зачем сюда пожаловал.

В виде соглашений о неразглашении, которые он увидел в офисе Джеймса. Он запомнил код на двери, который Джеймс набрал, когда вел его в свой офис на собеседование. И ему лишь следовало дождаться момента, когда Джеймса не будет в доме, и проникнуть в его офис.

Холдена обрадовало то, что все документы лежали на самом виду. И это его не удивило.

Это был офис Джеймса в его родном доме. Он доверял своей семье, и почему бы ему не доверять ей? Эмерсон явно испытывала к отцу самые теплые чувства. И Холден подозревал, что и все остальные обитатели дома эти чувства разделяют.

За исключением женщин, которых Джеймс затаскивал в свою постель. Своих работниц. Молодых. Зависящих от него. Но он наверняка откупался от них.

И когда Холден воплотит в жизнь свои планы, с Джеймсом будет покончено.

Но сначала нужно решить проблему с Эмерсон.

Холден не ожидал того, что при первой же их встрече между ними возникнет такое влечение.

К тому же она всегда была… рядом. Проблема состояла в том, что, когда он нанялся на работу, чтобы шпионить за Джеймсом и найти доказательства его отношений с его сестрой, ему приходилось по‑настоящему работать в течение всего дня.

И это занимало у него чертовски много времени. И к тому же означало, что он постоянно находился рядом с Эмерсон.

Упомяни черта, и он тут как тут. Не успел он закончить убирать стойла, как на конюшню вошла Эмерсон. Одетая в бежевые бриджи, которые обтягивали ее стройные бедра.

– Это уже совсем другой костюм для верховой езды, – заметил Холден.

– Я сегодня не собираюсь делать никаких селфи, – пояснила она.

В ее синих глазах он увидел усмешку, и его сердце сжалось.

– Просто решили прокатиться?

– Мне нужно проветрить мозги.

Она смотрела на него, и было видно, что она немного напряжена.

– В чем дело?

Но он знал ответ на этот вопрос. Все дело было в том влечении, которое он всегда испытывал в ее обществе. Она чувствовала то же самое, и это только все осложняло.

– Ни в чем. Просто… Чем вы обычно занимаетесь? Вы всегда работали на ранчо? Я хочу сказать, что вы наверняка специализируетесь на чем‑то, иначе мой отец не нанял бы вас.

– Я хорошо управляюсь с лошадьми.