Бронуин Джеймсон - Крылья бабочки

Диана онемела от интенсивности своей реакции, словно волнами набегавшей на нее. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы немного прийти в себя.

— Ты не собираешься поделиться? — спросила она.

— Чем? Бурбоном или чем-то еще?

Она улыбнулась и погладила постель рядом с собой.

— Почему бы тебе не сесть сюда, и мы начнем переговоры?

— Для одного дня я вел больше, чем достаточно, переговоров, уверяю тебя. — Он поднял руки, будто сдавался на милость победителя. — Я весь твой.

Слишком ветреное заявление, но Диана не позволила себе задуматься над ним. Она боялась утратить игривое настроение. Вместо этого она уложила Макса рядом. Потом обняла обеими ладонями его лицо и проверила подушечкой большого пальца нижнюю губу. Какой резкий контраст с жесткой щетиной подбородка.

— Холодные руки, — пробормотал он, повернул голову и прижал губы сначала к одной ее ладони, потом к другой.

— Теплые губы, — пробормотала Диана в ответ и наклонилась, чтобы поцеловать его с такой же чувственной нежностью. Она чуть откинулась назад, чтобы посмотреть ему в глаза, и прошептала: — Спасибо.

— За что? — после долгого молчания спросил Макс.

— За понимание. Ведь мне нужно было время, чтобы принять решение.

— Не стоит меня благодарить. Я именно там, где всегда хотел быть.

Макс дразнил ее. И она подыгрывала ему. Прижала его к матрасу.

— Ты лежишь на обеих лопатках. Это не твоя любимая позиция.

— Кто сказал? — Он притянул ее голову поближе к своему рту. — Это одна из моих самых любимых позиций.

Поцелуи кружили голову. Жар нарастал. Его рот пах бурбоном и дарил наслаждение восхитительным сочетанием нового и знакомого. Их языки встретились, и желание пронзило Диану, мгновенное и ноюще сильное. Макс обхватил ее затылок и повернул голову. Теперь ее груди касались его груди, страстное томление становилось невыносимым. Поцелуев стало мало.

На мгновение Диане захотелось разлить бурбон по его телу, как он поступил с ней. Но нет. Она изголодалась по вкусу его кожи. Чистой, без всяких примесей.

«Я весь твой», — сказал он. И она пользовалась этим. Изучала ключицы, распахнула халат и улеглась ему на живот.

Диана ничего не забыла. Ни сочетания бархата и стали его тела. Ни родимое пятно в форме короны, изобретательно соединенное с татуировкой. Указательным пальцем, а потом губами Диана проверяла, на месте ли приметы, которые она хранила в памяти десять лет. Когда Макс стонал и просил пощады, она возвращалась к его рту и, отдыхая, целовала. Изощренными поцелуями она возвращала ему больше, чем могла вспомнить и никогда не могла бы забыть. Они утопали в мягкости и нежности, наслаждались сплетением рук и ног. Она едва ли заметила, что он принял команду на себя. И конечно, не возражала. Это не беспокоило ее, потому что большие умелые руки скользили по коже и неспешно ласкали груди, живот и бедра, посылая искры восторга по всему телу.

Макс целовал ее шею, покусывал чувствительные склоны плеча, дразнил языком напряженные соски, сначала один, потом другой. Каждая ласка, каждое его движение словно по спирали усиливали желание. Диана задыхалась. Руки вцепились в простыни. Голова металась по подушке. В молчаливом приглашении она изогнула спину. Он доводил ее до кульминации и оставлял, растерянную и дрожавшую.

Затем Макс снова начинал целовать ее. Его большое, тяжелое тело накрыло Диану. Он медленно вытянул ее руки над головой. Пальцы сплелись так же интимно, как их тела. Дрожь предчувствия охватила ее с головы до ног.

— Вот теперь, — пробормотал он, — моя самая любимая позиция. Я точно там, где всегда хотел быть.

— Я вся твоя, — прошептала Диана, с трудом выдохнув воздух из легких.

В это мгновение женщина поняла, что лгала ему и себе. Она не способна заниматься с ним любовью, не приняв его в сердце. И сейчас уже поздно что-то с этим делать.

Диана обхватила ногами его влажную спину и притянула к себе. Великолепный жар наполнил сердце. Они слились в благословенном, совершенном единстве. Пальцы поднятых вверх рук сплелись, в глазах горело пламя страсти.

— Это и есть «вместе», я помню.

— Я тоже помню, — ответила она хриплым голосом. — Наша химия — ужасно мощная штука.

— «Ужасно» — неправильное слово, — помолчав, возразил Макс. — Это никогда не бывает ужасно.

Вот и все, что он сказал, прежде чем привел их обоих к мощному, Длительному, буйному и удивительному освобождению.

Позже они лежали лицом к лицу. Ее сердце ныло от уверенности, что это все, что ему от нее нужно. Секс, великолепный секс. Диана заснула, желая, чтобы этого было недостаточно.