Элин заскрежетала зубами. Ей хотелось ударить Линду, но она знала, что этот удар рикошетом отразится на ней. Поэтому, сдержавшись, пренебрежительно бросила:
— Сошла с ума, потому что была единственным человеком, которого ты не смогла обвести вокруг пальца!
На лице Линды появилась улыбка кошки, готовящейся к прыжку.
— А у тебя, Эли, оказывается, есть коготки?! Но я не советовала бы тебе показывать их папе. В конце концов, тетя умерла. Теперь она не может за тебя постоять, а завещание — всего лишь кусок бумаги, не так ли? — Ее глаза злобно сверкнули. — Кстати, папа хочет видеть тебя в библиотеке для разговора. Он просил меня прислать тебя к нему немедленно, а я чуть не забыла!
Внутри Элин все оборвалось. Разговор с отцом означал только одно: ей снова придется изведать силу его недовольства. Но она решительно отправилась на встречу с ним, убеждая себя говорить со спокойным достоинством, что бы он ни сказал.
— В будущем я попросил бы тебя не заставлять меня ждать, Элин, — раздраженно произнес он, когда она вошла в библиотеку.
Прошлый опыт подсказывал Элин, что оправдываться бесполезно. Повинуясь нетерпеливому жесту отца, она села в огромное кожаное кресло, в котором ее хрупкая фигурка казалась совсем маленькой, что подчеркивало ее с отцом психологическое неравенство. Но Элин была полна решимости стоять на своем.
Роберт Грейст был крепким человеком, по-прежнему красивым в свои сорок девять лет и по-прежнему слепо любящим Линду. Он зловеще откашлялся.
— Элин… Я обдумал этот неприятный вопрос. Ты, конечно, понимаешь, что завещание в его нынешнем виде полностью несправедливо по отношению к Линде. Ума не приложу, о чем думала Жаклин. Я решил, что ее квартира со всем содержимым должна быть выставлена на продажу. А деньги будут поделены между тобой и твоей сестрой.
Кровь отлила с лица Элин. Ее мечта о самостоятельной жизни, об исполнении честолюбивых планов рушилась.
— Ты не сможешь этого сделать, — неуверенно произнесла она.
— Разумеется, смогу. Необходимо только, чтобы ты подписала согласие. Естественно, я надеюсь, что ты поступишь правильно.
Он еще больше нахмурился, но Элин твердо решила не поддаваться.
— Нет, папа, я этого не сделаю. Тетя хотела, чтобы владелицей квартиры стала я, и…
Отец взорвался:
— Элин! Очень плохо, что ты за нашими спинами повлияла на тетю…
Слова Линды! Он всегда верил всему, что ему говорила старшая дочь, и ни разу не усомнился в ее словах.
Внезапно Элин встала, дрожа от накопившихся за годы обид.
— Хорошо же ты думаешь обо мне, папа! Ты веришь, что я пыталась влиять на тетю?
— А что мне остается думать? — пророкотал отец. — Просто немыслимо, чтобы при нормальном стечении обстоятельств Жаклин пренебрегла Линдой.
Элин сглотнула подкативший к горлу комок обиды и заговорила более сдержанно:
— Я не уступлю квартиру Линде! Я собираюсь в ней жить. Я найду работу и буду сама себя содержать. И в конце концов, открою магазин…
— Магазин?! — презрительно фыркнул отец.
— Да, магазин. Именно этого я хочу. Тебя никогда не интересовало, чего я хочу, папа. Мне нужно…
— Я не потерплю, чтобы моя дочь стала заурядной хозяйкой магазина! — закричал он.
— Тогда откажитесь от меня! Мне теперь все равно. Ты мог бы отказаться от меня много лет назад, вам всем всегда было наплевать на меня, — в отчаянии отозвалась Элин.
Отец побагровел.
— Я не могу поверить, что это говоришь ты, Элин. Ты всегда пользовалась той же любовью, тем же вниманием и теми же привилегиями, что и твоя сестра.
— Да что ты, папа? Неужели теми же? — с горькой насмешкой возразила она.
Отец покраснел еще больше.
— Элин, твоя ревность по отношению к Линде совершенно неуместна. — Его голос поднялся до настойчивого рева. — Приведи мне хоть один пример!
Элин больше не могла бороться с его слепотой. Она чуть опять не спустила больную тему на тормоза, но это был последний шанс открыть отцу глаза, в ее душе еще жила потребность достучаться до его сердца.
— Я могла бы привести тебе тысячи примеров, папа, но, если ты просишь хоть один, пожалуйста. — Быстрым шагом она подошла к столу и взяла фотографию в золоченой рамке, стоящую на самом почетном месте. — Вот ты и Линда в день окончания ею школы — гордый отец и красавица дочь. А где фотография, на которой мы с тобой, папа, в тот день, когда я закончила школу? — Сквозь нахлынувшие слезы Элин смотрела на фотографию. Обида была почти невыносимой. — Ты взял тогда Линду в город, купил ей самое красивое платье, которое мог найти, и так гордился ею, что нанял фотографа, который приехал сюда и запечатлел вас. Тебя и ее. А со мной ты так не сделал.
Читать дальше