Джоанна Рид - Если ты полюбишь…

Наклонившись, Гейбриел бережно подхватил Энн и положил на кровать. Он опустился рядом и, приподнявшись над ней, приник ртом к ее обнаженной груди, лаская живот, бедра… Его пальцы притронулись к ее лону, которое сразу стало горячим и влажным. Он покрывал это прекрасное тело жгучими поцелуями. Энн, не в силах терпеть муки желания, со страстным криком притянула Гейбриела к себе, развела ноги и выгнулась ему навстречу.

— Хочу тебя, Гейб, любимый! Хочу сейчас! Не медли!

Из груди Хантера вырвался хриплый стон. Он впился в губы девушки бесконечным, жадным поцелуем. Его плоть осторожно проникала в ее тело, постепенно заполняя его.

— Энн, родная! Я люблю тебя! Люблю безумно!

— Говори! Говори еще!

— Люблю! Люблю! Люблю!

Энн всегда любила музыку. Но такой сладостной мелодии она не слышала никогда. Он любит ее! Из всех женщин мира он любит ее одну! И он принадлежит ей! Ей одной!

Их тела изгибались, сливаясь в одно, как бы танцуя в такт неведомого до сих пор обоим танца.

— Гейб, я еще никогда не испытывала такого…

— Я тоже!

И он вновь закрыл ей рот поцелуем. Их тела двигались в едином ритме. Тишину нарушали лишь страстные стоны и бессвязные обрывки слов. Дыхание Гейбриела становилось все более прерывистым. А сердце Энн готово было выпрыгнуть из груди. Ей казалось, что именно для этой ночи она родилась на свет. Еще! Еще! Ну еще…

И наконец наступил миг полного слияния. Обессиленные, но переполненные ощущением блаженства, они еще долго лежали в объятиях друг друга.

Их разбудил резкий телефонный звонок. Энн приподнялась на локте. За окном было еще темно.

— Который час?

Гейбриел протянул руку к ночному столику и взял лежавшие на нем часы.

— Не вижу. Но, во всяком случае, вставать еще рано.

Телефон продолжал надрываться. Хантер нехотя спустил ноги на пол.

— Я подойду.

Сладко потянувшись, он подошел к столу и взял трубку.

— Хелло! А-а, Мэри! Хотите говорить с Энн? Она еще спит. Да, очень поздно заснула. Да, из-за грозы. Конечно, приходите! К десяти часам. Вместе попьем кофе. Пока!

И Гейбриел положил трубку. Вернувшись к кровати, он нежно провел ладонью по растрепанным волосам Энн.

— Твоя подружка, видимо, догадывается, что здесь происходит, и умирает от любопытства. Ничего, пусть немного потерпит.

— Гейб, это жестоко!

— Нисколько. Тем более что неплохо бы до ее прихода прибраться. А для начала примем душ. Идем.

— Куда?

— Принимать душ.

— Как, вместе?

— Вместе. Ты возражаешь?

— Нет.

— Тогда идем.

Какое блаженство чувствовать, как теплая, ласковая вода широкой струей бежит по спине, скатывается по бедрам к ступням! Гейбриел, стоя рядом, ладонями намыливал ее тело. Его прикосновения становились все более страстными. Энн, закинув руки за его шею, прильнула к его обнаженному упругому телу.

Они застыли, обнявшись. Их губы слились в горячем поцелуе. И желание с новой силой охватило обоих. Они не противились ему. Гейбриел осторожно опустился спиной на блещущее белизной эмалированное дно ванны. Энн со счастливой улыбкой села на него. И вновь почувствовала, как вошла в нее твердая обжигающая мужская плоть. Их бедра двигались в такт. А из душа продолжала струиться теплая вода…

— Энн, дорогая, любимая! — глухо шептал Гейбриел. Глаза его были закрыты, а лицо выражало такую нежность, что Энн, не выдержав, покрыла его страстными поцелуями.

— О, мой милый, желанный, — простонала она.

И вот снова пришел блаженный мир слияния. По лицу Энн текли счастливые слезы. Гейбриел тяжело дышал, но не мог сдержать радостной улыбки. Боже, вот оно безоблачное, пьянящее счастье!

В такие минуты это счастье кажется вечным. И лишь потом внезапно обнаруживается, насколько оно хрупко и как надо беречь его, чтобы сохранить.

Мэри, вдоволь напившись великолепного бразильского кофе, ушла. Энн посмотрела на часы. Они показывали полдень. Дождь прекратился. Гейбриел, взглянув в окно, заявил, что дорога вполне прилична и он немедленно поедет в магазин.

— Но я вернусь до того, как стемнеет, дорогая. Если вдруг что-нибудь понадобится, позови Мэри. Она ведь живет через дорогу!

Энн усмехнулась про себя: неужели она не знает, где живет лучшая подруга?

— Не беспокойся, Гейб, — с нежной улыбкой ответила она, — со мной ничего не случится. Поцелуй меня на прощание и поезжай.

Гейбриел привлек ее к себе и поцеловал в губы. Это был не тот ночной поцелуй, наполненный безудержной страстью, а легкий и бесконечно нежный. И Энн вдруг ощутила уверенность в будущем. Этот поцелуй, подумала она, как печатью скрепил их отношения.