Барбара Картленд - Храм любви

Герцог отправился в свою спальню в северо-восточном крыле дворца, где его поджидал камердинер. Герцог уже успел предупредить Доусона, служившего у него несколько лет, что они уезжают завтра на рассвете. Он знал, что на Доусона можно положиться, и что тот никому не проболтается.

Войдя в комнату, герцог увидел, что все вещи, распакованные для того, чтобы переодеться к ужину, теперь снова были уложены в чемоданы. Оставалось только то, что было сейчас на нем надето.

Снимая ордена, герцог спросил Доусона:

– Надеюсь, мы не наделаем много шума утром. Кто наши соседи?

Доусон, который всегда все знал, перечислил шесть имен. Седьмое было тем, которое герцог ожидал услышать.

– Леди Шарлотта Деннингтон помещается в угловой комнате, – сказал Доусон. – Вроде бы, ее светлость прибыла из Англии вчера, и корабль здорово потрепало в Бискайском заливе.

– Завтра мы узнаем, как поведет себя «Морской ястреб», – небрежно бросил герцог.

– Мы, что ли, на нем отправляемся, ваша светлость?

– Именно так, – ответил герцог.

– Мне это подходит, – одобрил Доусон. – Мне всегда больше по душе те, кто говорит по-английски, чем эти, с которыми язык вывернешь. Если ваша светлость понимает, что я имею в виду.

– Очень хорошо понимаю, – сказал герцог. Но боюсь, что путешествие будет недолгим.

Доусон нагнулся, чтобы поднять его туфли, и пожал плечами.

– Ну, и хорошо, – заметил он. – В жизни всегда так: то одно, то другое, и тут уж ничего не поделаешь.

– Ничего не поделаешь, – согласился герцог.

В то же самое время он сказал себе, что вел себя глупо: можно быть уверенным, что как только он останется один, леди Шарлотта явится в его комнату так же, как она это делала в Англии.

Герцог подумал, что позволить ей остаться – значит только укрепить ее в решимости заставить его жениться на себе.

И внезапно, когда Доусон уже собирался уходить, ему в голову пришла спасительная мысль. Все время, когда он работал в Тадж Махале, было так жарко, что он, как большинство индийцев, спал на крыше. Разумеется, такое никогда не приходило ему в голову в резиденции губернатора. Но теперь он сказал Доусону:

– Я предпочел бы. спать под открытым небом, чем здесь, с этими вентиляторами, которые крутятся всю ночь. Уверен, что не сумею с ними заснуть.

– Вот как раз, ваша светлость, – сказал Доусон, – я обнаружил, что прямо над нами плоская крыша, на которой иногда ночует один из адъютантов его превосходительства.

– Там я и буду спать, – решил герцог. – И мы отправимся туда немедленно.

Он опасался встретить по дороге леди Шарлотту, но к его облегчению все двери в коридоре были закрыты. Доусон привел его к маленькой лестнице, ведущей на крышу.

Звезды сверкали над головой, и герцог видел сквозь деревья огни города. Все кругом казалось очень спокойным, не было слышно ни шакалов, ни летучих лисиц – лорд Керзон приказал их всех перестрелять.

На крыше было три матраса, а Доусон захватил с собой подушку и легкое одеяло. Герцог улегся на матрас, показавшийся ему вполне удобным. Доусон положил рядом с ним одеяло; вряд ли оно могло понадобиться, но на всякий случай оно должно было быть рядом.

– Я разбужу вашу светлость в половине пятого, – сказал Доусон.

– Постарайся быть поточнее, – попросил герцог. – И спасибо, Доусон.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Камердинер ушел, и герцог с легкой улыбкой подумал, что здесь он может спать, не опасаясь, что его потревожит леди Шарлотта.

Еще он подумал, что когда утром адъютанты узнают, где он провел ночь, их это, наверняка, позабавит. Они, конечно, расскажут об этом лорду Керзону, если тот спросит, все ли было в порядке с его отъездом.

Если теперь леди Шарлотта и постарается сплести какую-нибудь интригу, связанную с их отношениями, то ей будет непросто подыскать основания для этого.

– Я поступил очень умно, – поздравил сам себя герцог. – И в будущем буду стараться держаться подальше от всех женщин, которые захотят женить меня на себе.

Он подумал при этом, что если ему захочется женского общества в каком-то более интимном смысле, то к его услугам всегда будут замужние красотки, которых так ценил принц Уэльский. Подобно обворожительной жене французского посла, с которой он сидел рядом за ужином, они всегда готовы вызывающе и провоцирующе смотреть на каждого мужчину, который встречается им на пути.

– Я останусь холостяком, по крайней мере, на следующие двадцать лет, – решил герцог.