Роберта Джеллис - Сладкая месть

Сэр Роланд и сэр Джон, оба знавшие Адама, громко рассмеялись, а Сибель сказала:

– Если бы он только не оказался там раньше времени, подстрекая неприятеля к набегу, чтобы поразвлечься, защищая собственность.

– Не такой уж он безответственный, – возразил Джеффри, но не сдержал при этом улыбки. – В любом случае, – продолжал он, – Адам сказал именно то, что нужно.

– Просто чудо в случае Адама, – поддразнила Сибель.

– Мы никогда не услышим концовки этой истории, если ты не помолчишь, – сдержанно заметил Уолтер, – а у меня такое чувство, что концовка стоит того, чтобы се рассказали.

– Это уж точно, – согласился Джеффри, – ибо король ухватился за реплику Адама и предложил Сеграве воспользоваться воинами, находившимися в Хантингтоне. Не думаю, что Сеграве обрадовался щедрости Генриха, но принял предложение короля с должными благодарностями. Никогда еще не видел, чтобы человек потратил столько времени на подготовку. Полагаю, он надеялся, что вас не будет в Элмондбери к тому времени, когда он доберется туда.

Уолтер объяснил, что взятие Элмондбери не составило труда, и рассказал о странном чувстве незавершенности, которое заставило их задержаться на месте несколько дольше обычного.

Джеффри вскинул бровь.

– В таком случае, тут не обошлось без вмешательства Бога. Когда какое-то стадо коров и несколько минут способствуют такому огромному успеху, я начинаю верить, что это дело не только случая – все было предопределено. Вскоре после своего ухода Сеграве прилетел назад словно на крыльях. Он сказал Генриху, что целая армия под началом Бассетта и Сиуорда опустошает районы, прилегающие к Элмондбери, и принялся подстрекать Генриха бежать. Мы с Иэном встревожились, испугавшись, что вам не удалось сдержать Бассетта, но затем мне стало ясно, что в подобном случае нападению подвергся бы непосредственно Хантингтон. Адам, конечно, хотел остаться и сражаться, но Саймон впервые за свою жизнь проявил максимум благоразумия и выслал следом за Сеграве нескольких своих человек.

– Армия! – воскликнул Уолтер. – Да нас было не больше сотни. Бассетту не удалось собрать много лошадей в Клиффорде и окрестных фермах и поместьях. Опасаясь, что король уедет, он не хотел откладывать операцию еще на день, дожидаясь, когда пригонят лошадей из самых отдаленных владений.

– То же самое сообщили люди Саймона, – подтвердил Джеффри. – Они сказали, что большой отряд находился лишь в самом поместье, а несколько групп по трое, по четверо человек поджигали хижины пастухов и угоняли стада скота и овец в южном направлении. Насколько вам известно, Генрих – не трус... по крайней мере, как мужчина. Он отлично сражался, когда у него появлялась такая возможность. Но, Уолтер, вы как будто вовсе не удивлены этими новостями. Вы участвовали в набеге? Люди Саймона ничего не сказали об этом... хотя, возможно, он приказал им помалкивать.

Уолтер кивнул, когда Джеффри упомянул, что Генрих не трус. Король действительно всегда рвался в бой, но из-за отсутствия тренировок его мужество значительно превосходило боевое мастерство. Более того, Генриху редко предоставлялся случай проявить себя на поле брани, поскольку его постоянно окружали толпы придворных. Но кивок Уолтера послужил в то же время как бы предварительным ответом на вопрос об его участии в набеге на Элмондбери.

– Я участвовал в нем... – признался Уолтер, но из-за зевка его признание прозвучало несколько приглушенно. – Но Бассетт и Сиуорд предложили мне поменять щит, что я и сделал. В закрытом шлеме даже люди Саймона не узнали бы меня.

На признание Уолтера Джеффри рассмеялся и покачал головой, но высказываться на этот счет не стал.

– Таким образом, – продолжал он, – узнав правду, Генрих не удержался и высмеял робость Сеграве, но испытывал он при этом лишь отвращение. Позже, когда мы остались наедине, король сказал мне, что был бы рад избавиться от таких трусливых советников.

– Это хорошая новость, – с воодушевлением заметил сэр Джон.

– Да. – Джеффри улыбнулся. – Не думаю, что короля можно убедить теперь изменить свою точку зрения. Он рассказал мне также, что собирается отправиться на восток, чтобы попросить Эдмунда Эбингдонского и епископа Честерского составить условия мирного договора с Ричардом.

– Честер – отличный выбор... – начал было Уолтер, но громкий зевок помешал ему продолжить. – Прошу прощения, – сказал он, улыбаясь. – Уверяю вас, что я не нахожу данный разговор скучным.