Дебора Мей - Аромат жасмина

– В этом доме меня согрели у очага и угостили прекрасным кофе со сливками и восхитительными штруделями! – раздраженно выпалила Элиза. Ей очень не понравилось то, что о добропорядочном хозяине уютного дома так дурно отзывается этот красавец с лицом демона.

Мужчина удивленно взглянул на нее, но тут же злорадно рассмеялся.

– Тебя подобрали на улице для того, чтобы угостить кофе и булочками!

– Да, сударь! Этот господин, в отличие от вас, был очень любезен, – мстительно заметила Элиза. – И если вы желаете не уступать ему в благородстве, то также можете оказать мне услугу – отвезти меня домой.

– Ты недурно изъясняешься… – мужчина окинул ее недоверчивым взглядом. – Хорошо, я помогу тебе добраться домой, если только ты не живешь в отвратительных трущобах. Но сначала ты расскажешь то, о чем я тебя просил.

Элиза тяжело вздохнула и неуверенно заговорила:

– Этот господин… граф, как вы изволили заметить… подобрал меня на улице, когда я спасалась от преследования наглецов, и привез к себе домой. Мы вошли в кухню, он усадил меня поближе к очагу и принялся рассказывать о том, как следует себя вести порядочной девушке… – Она искоса посмотрела на мужчину и заметила, что глаза его насмешливо сузились, а рот скривился в саркастической улыбке. – А потом он обещал мне помочь устроиться на работу.

Незнакомец оглушительно расхохотался.

– На работу! Быть может, в свой собственный дом, чтобы держать к себе поближе? Неплохо! А что было дальше?

– Затем пришел дворецкий и сказал, что его сиятельство желает видеть супруга. Когда они вышли, я тут же убежала. – Элиза вскинула повыше подбородок и потребовала: – А теперь отвезите меня, пожалуйста, домой.

Незнакомец пристально смотрел на девушку, слегка приглаживая кончики темных усов.

– Значит, ты считаешь этого господина добропорядочным человеком? Не удивительно, ведь он великолепно умеет пускать пыль в глаза. Даже очень умные люди склонны уважать его, что же говорить о таких глупышках, как ты. Я всегда подозревал, что он скрывает какой-то свой грешок, и теперь, похоже, его тайна раскрыта. Неужели, этот лицемер и впрямь питает слабость к дешевым красоткам?

Элиза не знала, что и думать. Разве может заботливый человек быть лицемером и развратным ханжой? Трудно поверить в такое – ведь в глазах графа светились искренняя доброта и желание помочь…

– Мне кажется, вы ошибаетесь… – тихо сказала девушка. – Этот человек был очень добр ко мне, он от чистого сердца предлагал помощь и умолял покаяться.

– Ну и что ты? Покаялась? – зло усмехнулся незнакомец.

– Мне не в чем каяться! – возмущенно воскликнула Элиза. – Я честная девушка.

– Ну, разумеется, – отозвался он, коварно улыбаясь.

Фридрих фон Ауленберг с задумчивым видом откинулся на спинку сиденья. Верхоффен собирался раскрыть какой-нибудь грешок Вильгельма при помощи нанятой уличной девки. Ауленберг счел его болтовню пьяным бредом. Но неужели Иоганн и впрямь решил приступить к выполнению своего плана?

Старший брат всегда отличался рассудительностью, и Фридриху уже в детстве до смерти наскучили нравоучительные нотации родственников, в которых ему вечно ставили в пример Вильгельма. Наверно, именно поэтому он назло всем вел себя вызывающе, стараясь казаться полной противоположностью старшему брату. В конце концов его оставили в покое. Все, кроме дядюшки, который стал опекуном братьев после ранней смерти их родителей.

В последнее время старик начал весьма часто донимать его упреками по поводу разгульного образа жизни. Он уже не раз грозил, что лишит младшего племянника средств к существованию, если тот не одумается. Фридрих не сомневался, что все это происки Вильгельма. Братцу, похоже, мало того, что по завещанию он получил большую часть отцовского состояния.

Вот почему Ауленбергу понравилась идея приятеля во чтобы то ни стало сбить с Вильгельма ореол непогрешимости. Но затем его душу стал точить малюсенький червь сомнения и стыда. Одно дело – опорочить брата в глазах дядюшки, но совсем другое – в глазах всего света. Как ни крути, но они – одна семья, и в глубине души Фридрих порой чувствовал гордость за брата. Кто бы мог поверить, что удастся так легко найти доказательство порочности Вильгельма!

Что же касается Иоганна, его приятеля и непременного соучастника в беспутных проказах, то Ауленберг прекрасно знал цену этому господину. Граф Верхоффен был завистником и злопыхателем. А его пристрастия часто отдавали банальной грубостью и непристойностью, в то время как все прочие участники их проделок ценили в своих похождениях элегантность и умение изящно плести любовные интриги.