Кэтрин Крилл - Леди Алекс

Ее самые худшие предположения оправдались, когда она увидела в конце пристани экипаж, в котором находились ее дядя и губернатор. Из ближайших казарм была вызвана колонна солдат — эскорт, который потребовал ее дядя, когда он обнаружил отсутствие своей племянницы. Солдаты маршировали сразу же за экипажем.

— Джонатан! — вмиг охрипшим голосом закричала Алекс, горло которой сжалось в тревоге.

Через мгновение он уже стоял рядом с ней. Его суровое лицо превратилось в яростную маску решимости, когда он посмотрел в указанном ею направлении.

— О Боже, что нам теперь делать? — задыхаясь, спросила Алекс.

— Все то, что потребуется.

По сигналу Джонатана Малдун и остальные члены команды собрались за его спиной, подготавливаясь к обороне. Все были вооружены. И все были готовы к сражению, даже если бы это означало противоборство с войсками губернатора.

— Александра! — обратился к ней Генри Кэвендиш, когда он, хватаясь за сердце, трусцой преодолел освещенный фонарями причал, чтобы разглядеть ее. Он остановился у самых сходен. Его негодующий, мстительный взгляд уперся в Джонатана. — Отпустите ее, вы, злонамеренный бродяга!

— Он не бродяга, дядя, — крикнула в ответ Алекс. — Джонатан — мой муж, и вам ничего не удастся сделать, чтобы помешать мне уехать с ним.

— Я — твой опекун. Ты сделаешь так, как я тебе скажу. Немедленно спускайся на берег или… — предупредил он.

— Черт побери, Джонатан! Вы что, спятили? — бросил ему губернатор Макквери, когда оказался рядом с лордом Генри. Солдаты заняли позиции на пристани в ожидании команды. — Этот мужчина имеет полное право взять Александру с собой, — напомнил губернатор Хэзэрду.

— Она — моя жена, Лачлен, — заявил тот спокойно. Его глаза выражали так хорошо известную Алекс опасную напряженность. — Как я вам уже сказал раньше, я не отдам ее.

— Вы готовы пойти на риск кровопролития? — с насмешливым недоверием спросил лорд Генри.

— Я готов рисковать своей собственной жизнью.

— Нет! — закричала Алекс, переводя охваченный ужасом взгляд с Джонатана на дядю, а с того — на губернатора. Ради Бога, губернатор Макквери. Вы же не собираетесь…

— Я, девчушка, боюсь, что решение зависит от вашего дяди. — Губернатор, конечно, блефовал. Он не собирался прибегать к насилию. И его собственная совесть, и его жена уже дали ему нагоняй за ту роль, которую он сыграл минувшим днем в неприятных событиях в Бори. Но тем не менее он должен был убедительно продемонстрировать готовность применить силу. — Если бы лорд Кэвендиш согласился урегулировать эту проблему цивилизованным путем, то мы смогли бы все вернуться домой в свои постели, — предложил Макквери.

— Здесь нечего регулировать, — упрямо заметил англичанин. Он вновь с яростью взглянул на Джонатана. — Мне следовало бы предвидеть, что вы попытаетесь украсть Алекс.

— Мы отплываем в Америку, — сообщила Алекс.

— Ты говоришь черт знает что!

— Да, дядя Генри, я это говорю! И я также говорю, что вы меня больше никогда не увидите, если будете настаивать на этом абсурде!

Она почувствовала, что горючие слезы потекли по ее щекам, но она решительно смахнула их:

— Я очень люблю вас и тетю Беатрис. Я, честное слово, благодарна вам за все, что вы сделали для меня. Но теперь я жена Джонатана. Независимо от того, что вы станете говорить или делать, независимо от того, насколько вы хотите, чтобы все вернулось к прежнему положению вещей, вы не сможете изменить то, что есть. — Потом она сделала глубокий вдох и сказала: — Я люблю его, дядя. Я люблю его всем сердцем. И если вы чувствуете к тете Беатрис хотя бы десятую долю того, что я чувствую к Джонатану Хэзэрду, тогда вы сумеете понять, почему я должна остаться с ним!

Алекс почувствовала сильную теплую ладонь Джонатана, снова сжавшую ее руку, и ее щеки зарумянились, когда она посмотрела ему в глаза.

— Лучше поздно, чем никогда, леди Алекс, — едва слышно проговорил он. Его слова предназначались только для ее ушей.

— Что с тобой случилось, Александра? — спросил ее дядя, сдвигая брови под влиянием испытываемого им обидного и злого удивления. Он понял, что она изменилась даже в большей степени, чем он предполагал. Ему никогда не приходилось видеть ее столь неуступчивой и твердой. — Ты всегда была такой беззаботной, но…

— Боюсь, что теперь я стала даже хуже, — вздохнув, призналась она. Выражение ее лица стало мягким и умоляющим, а голос был полон надежды, когда она сказала: — Вы, конечно, смогли убедиться, что Джонатан заслуживает того, чтобы вы его признали. Он показал, что готов отдать все, чем он здесь владеет, для того чтобы быть со мной. Он присягнул на вечную любовь и преданность мне. Прошу вас, дорогой дядя, дать нам ваше благословение.