Виктория Альварес - Против силы ветра

— Она умерла одна в нашей постели, лишь с горстью писем, которые ей писал один идиот с другого конца света. Я должен был остаться с ней, чтобы убедиться, что ей ничего не угрожает. Как мне теперь жить с таким грузом? Как я смогу простить самого себя за то, что сделал с любимой женщиной?

— Оливер, я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — ответила леди Сильверстоун, подойдя к кровати. — Но ты не можешь позволить себе стать на путь самоуничтожения. Лили права, говоря, что твоей вины в этом нет. И если бы Эйлиш могла говорить, я убеждена, что сказала бы тоже самое. Твоя жена хотела бы, чтобы ты продолжал жить вместо нее и сделал то, чего она сделать не сможет, — она протянула ему сверток. — Прежде, чем уйти, она дала тебе самое драгоценное из всего, что имела. А ты даже посмотреть на это не захотел. Ради всего святого, ты даже бровью не повел, когда тебе сообщили, что это девочка, именно так, как хотели вы с Эйлиш!

Руки Оливера сжались еще сильнее. По телу пробежала волна ярости, которая почти высушила слезы.

— Ты действительно думаешь, что я смогу смотреть ей в лицо зная, что она — часть меня, которая погубила Эйлиш? Как бы я хотел, чтобы мы никогда ее не зачали!

— Думаю, что Эйлиш не простила бы тебе подобного поведения, — ответила мать, и Оливер умолк. — Кто сказал, что она сейчас не здесь, рядом с нами? Думаешь, она гордилась бы своим мужем и тем, что он сейчас говорит?

Оливер слишком хорошо знал ответ, и от этого глаза вновь наполнились слезами. Леди Сильверстоун помолчала немного и аккуратно положила сверток на кровать. Жестом позвав за собой леди Лилиан, она направилась к дверям.

— Это твое решение и ты это знаешь, — добавила дама на прощание. — Ты в достаточной мере мужчина, чтобы понимать, чего от тебя ждут. Только хочу, чтобы ты имел ввиду, что хоть ты и потерял Эйлиш, у тебя еще осталась ее частичка, которая еще жива.

Они бесшумно закрыли за собой двери и спустились по лестнице, а вот вышли ли они в сад, Оливер уже не слышал. Было очевидно, что они хотели подождать сколько понадобится для того, чтобы он взялся за ум. Но не существовало лекарства, которое могло бы быстро излечить его раны, он не верил, что время сможет хотя бы приглушить боль. Оливер много раз слышал, что время лечит любые раны, но он знал, что с ним это не сработает. Ведь с Эйлиш он познал такое счастье, которое казалось невозможным.

Некоторое время молодой человек сидел неподвижно, пока что-то не привлекло его внимание. Чириканье младенца постепенно превратилось в похныкивание, тихое, как у новорожденного щенка. Оливер попытался сосредоточиться на своих дрожащих руках, но не смог выкинуть из головы настойчивый звук. Малышка, видимо, проголодалась, пришло ему в голову. Миссис Хокинс наняла кормилицу, но с момента похорон ребенка не кормили. Зря его мать принесла ее сюда. « Неужели она и вправду думает, что это поможет мне прямо сейчас прийти в себя? »

Каким бы раздавленным Оливер себя сейчас ни ощущал, игнорировать этот жалобный писк он не мог. Стиснув зубы, он заставил себя посмотреть на трепещущий ворох одежды на кровати. Несколько минут назад, ожили уличные фонари, наполнив комнату оранжевым светом, который едва позволял различить хоть что-то, но даже так мужчина разглядел крошечные пальчики, которые пытались пробраться через слои ткани. Без сомнения, это существо обладало упорством. Глубоко вздохнув, Оливер наклонился и раздвинул складки, прикрывающие младенческое личико. Он с удивлением обнаружил, что малышка была красива, сильно отличаясь от других виденных им младенцев. Едва осознавая, мужчина взял девочку на руки и удивился, когда она тут же успокоилась. Одна из крошечных ручек словно искала что-то. Оливер, затаив дыхание, протянул ей палец и малышка сразу его обхватила.

Слезы вновь потекли по его щекам. Это была Эйлиш во плоти, словно только что родившаяся сестра-близнец. Девочка издала непонятный звук и как-то странно посмотрела на него. Насколько он знал, новорожденные не открывают глаза так широко и первые дни почти не понимают, что происходит вокруг.

И тут в голове промелькнули воспоминания о Миссисипи: Теодора, стоящая на коленях у ног князя Драгомираски и то, что в жилах этого подростка текла та же кровь, что и у его жены. «Новая жизнь после новой смерти. Цена за это гораздо выше, чем вы могли бы вообразить.» И вновь он услышал слова Мод о том, что Эйлиш умерла одновременно с рождением ребенка…

Оливер почувствовал, как острый коготь вонзился ему в нутро. Глаза Эйлиш смотрели на него еще несколько секунд и закрылись, словно лепестки цветка. Новая жизнь после новой смерти. « Боже мой… »