Линда Дэвис - Гадюшник

Самолет приземлился в Женеве в пять тридцать пять. В зале прилетов Сару встречал Петер Джеггли. Он сухо кивнул ей и провел к машине — «альфа-ромео» голубого цвета с поднятым верхом. На улице было влажно и тепло.

Ехали молча. Легкий ветерок трепал у Сары волосы. Выбравшись из пробки, они полчаса спустя свернули на улочку в старом районе, в полумиле от места работы Петера. Он плавно притормозил и, слегка улыбаясь, ловко пристроился на свободное место между двумя машинами. Все еще не говоря ни слова, он провел Сару в свою квартиру на первом этаже. В походке его ощущалась некоторая напряженность. Обязанности хозяина дома и старого приятеля не очень-то вязались с выполнением профессионального долга. Он предложил Саре виски, налил себе и устроился рядом с ней на диване.

Петер смущенно вертел бокал в руках. В комнате физически ощущалось напряжение. Сара даже не пыталась затеять светский разговор. Что бы он там ни собирался сказать — пусть скажет, и с этим будет покончено. А уж потом они поболтают, как старые друзья.

Питер откашлялся.

— Вот, какое дело, Сара… — Вид у него был, как у домашней собачонки, — немного испуганный, но в то же время решительный.

Сара улыбнулась и слегка пожала плечами — грехи отпускаются заранее.

— Эти три миллиона, что ты сделала на валютных спекуляциях. Я должен доложить начальству. Но сначала хотел задать тебе несколько вопросов.

Сара невольно вздохнула, откинулась на спинку дивана и пристально посмотрела на Джеггли, словно хотела прочитать что-то в его глазах.

Случай чрезвычайный. В принципе никто не может запретить ей распоряжаться деньгами на своем счету по собственному усмотрению, и банк не вправе требовать от нее никакого отчета. Предполагается, что он просто следит за тем, чтобы все было в порядке, аккуратно ведет бухгалтерию, начисляет проценты и, как положено, берет кое-что себе за услуги. А Джеггли ведет себя, словно опекун. Сара вдруг сильно обозлилась и, чтобы немного успокоиться, сделала большой глоток виски. Она старалась рассуждать спокойно и взвешенно, но что-то такое колотилось в висок, не давая сосредоточиться.

Насколько ей известно, швейцарским банкирам разрешается задавать разные вопросы либо залезать в счета, только когда возникают подозрения, что на них поступают нарко- либо иные, столь же криминального происхождения доллары. Джеггли ведет себя скорее как полицейский, нежели ее доверенное лицо в банке. Отсюда следует, что кто-то заподозрил, что ее три миллиона добыты незаконным путем, да притом не просто в результате мелких нарушений, на которые здесь, как правило, не обращают внимания, но путем каких-то крупных махинаций.

— По-моему, это мне тебя надо спросить — что, собственно, происходит?

Настал его черед удивляться. Сара явно была настроена решительно, даже воинственно.

— Вообще-то говоря, я вовсе не обязан никому ничего докладывать. Более того, даже приглашать тебя сюда было необязательно.

— Вот именно. Тем не менее ты пригласил. Однако я и слова не скажу, если ты не объяснишь, в чем дело. Так что валяй, начинай.

Немного помолчав, Джеггли заговорил:

— Все началось около двух месяцев назад. Герр Хоффман, наш управляющий, позвонил мне и сказал, что коллеги из Англии и Германии просят наш банк заняться кое-какими расследованиями. И велел мне посмотреть, не поступают ли на счета наших клиентов по определенным датам крупные суммы. Почему его интересуют именно эти даты, он не объяснил, точно так же как ни словом не обмолвился о сути всего этого дела, но по прошествии пары недель я пришел к выводу, что кого-то интересуют крупные операции, совпадающие по времени с колебаниями валют в странах Семерки. — Джеггли остановился и перевел дыхание. — И тут как раз, через два дня после того как Италия повысила курс лиры, приходят твои три миллиона.

Джеггли тяжело вздохнул, словно сбросил с плеч тяжкое бремя. Он встал, подошел к маленькому столику, взял пачку сигарет «Давидофф» и предложил Саре. Оба закурили.

Сара лихорадочно соображала. Услышанное от Джеггли наводило на грустные размышления. Англичане подозревают, что где-то происходит утечка и что кто-то где-то спекулирует на валютных рынках, опираясь на внутреннюю информацию. Английский банк должен быть в курсе дела. Энтони Баррингтон должен быть в курсе дела. И тем не менее он ни словом с ней об этом не обмолвился, даже не намекнул, а ведь это прямо связано с полученным ею заданием. Почему? Сара терялась в догадках.