Дэвид Лоуренс - Белый павлин. Терзание плоти

Старуха пролежала спокойно год, потом вдруг умерла. Джорджу было трудно и некогда писать мне, но я получал весточки отовсюду. Он все больше сближался с Мэйхью. После банкротства старого Мэйхью двое его сыновей оставались жить в большом мрачном доме у дороги, ведущей из Ноттингема в Эбервич. Этот дом был завещан старшей дочери матерью. Мод Мэйхью вышла замуж, однако жила отдельно от мужа и содержала этот дом для братьев. Высокая, крупная женщина с широкими скулами и блестящими черными волосами, закрывавшими уши. Том Мэйхью также был видным мужчиной.

Дом Мэйхью назывался Холлиз [30] Букв. «падубный». . Большое, внушительное здание из добротного старого красного кирпича стояло в пятидесяти ярдах от шоссе. Между ним и дорогой находилась лужайка, окруженная высокими черными падубами. Миновав большие ворота, вы оказывались сразу возле длинной, вытянутой конюшни. Старый Мэйхью в свое время держал там тридцать, а то и больше лошадей. Теперь между красными кирпичами пробивалась трава, почти все ворота были заколочены, возможно, кроме двух-трех, открытых для лошадей Джорджа.

Холлиз стал своего рода клубом для неприкаянных мужчин из всей округи. Большая столовая выглядела мрачно и была скудно меблирована, гостиная вообще пуста, зато маленький кабинет был довольно удобен, с небольшим креслом, тяжелыми портьерами и огромным буфетом. В этой комнате Джордж и братья Мэйхью обычно встречались со своими друзьями раза три в неделю. Они разговаривали о лошадях, посмеивались над властолюбием женщин. Джордж обеспечивал их виски, и они играли в карты. Эти холостяцкие встречи были предметом острого недовольства со стороны жен, ведь в этих своеобразных вечеринках участвовало немало женатых мужчин.

— Он становится просто невыносимым после того, как побывает у этих Мэйхью, — сетовала Мег.

Мод Мэйхью держалась отделы о от братьев, во встречах не принимала участия, она занималась воспитанием двоих детей. Она была несчастлива в своем замужестве и теперь оставалась замкнутой, молчаливой. Женщины Эбервича наблюдали за ней, когда она быстро шагала по улице по утрам с корзиной, они испытывали некоторое удовлетворение, поскольку она была слишком горда, чтобы принимать соболезнования, тем не менее им в глубине души было жаль ее. Джордж часто встречался с нею, но она относилась к нему так же холодно, как и к другим мужчинам, поэтому он ее побаивался.

Теперь у него было больше возможностей посвящать себя лошадям. Когда в октябре, через два года после женитьбы Джорджа, умерла его тетя, она оставила ему семьсот фунтов стерлингов. Мег она оставила гостиницу и два дома, которые построила в Нью-Вертоне, вместе с долей прибылей от пивоваренного завода, его оценивали где-то в тысячу фунтов стерлингов. Джордж и Мег почувствовали себя состоятельными людьми. В результате, однако, они еще больше охладели друг к другу. Он стал очень осторожен во всем, что касалось ее наследства. Однажды во время ссоры она сказала ему, что не следует кормить и поить Мэйхью на деньги, вырученные от ее бизнеса. С тех пор он вел жесткий учет всех своих дел и постоянно показывал ей свои счета. Это было нужно для удовлетворения ее женских капризов.

На Рождество после смерти бабушки у них родился еще один сын. На время Джордж и Мег снова стали добрыми друзьями.

Когда в следующем марте я узнал, что он приезжает в Лондон вместе с Томом Мэйхью по делам, то сразу написал и предложил остановиться у меня. Мег ответила, что была бы очень рада этому, поскольку ей не хочется, чтобы он проводил время с таким гнусным парнем, тем более, за последнее время он стал гораздо лучше, и она уверена, что плохим его делают только люди, подобные Мэйхью.

Джордж согласился остановиться у меня. Я написал и сообщил ему, что Летти и Лесли находятся в Лондоне и что мы сможем пообедать с ними в один из вечеров. Мы встретились на Кингс-Кросс и все вместе отправились в западную часть города. Мэйхью — очень красивый, хорошо сложенный мужчина, вместе с Джорджем они составляли примечательную пару. Оба в бриджах и крагах, но Джордж все еще выглядел по-крестьянски, в то время как Мэйхью приобрел определенный лоск. Мы вместе составляли неповторимое трио. Мэйхью поначалу много смеялся и жестикулировал, потом почувствовал себя неловко. Его угнетало мое присутствие. Позже он признался Джорджу, что я похож на священника. С другой стороны, меня тоже раздражала его вульгарная красота… кстати, его зубы почернели от курения… а его болтовня — я никак не реагировал на подобный треп. Джордж вышагивал между нами. Со мной он вел себя вежливо и осмотрительно. С Мэйхью же он общался естественно и беззаботно.