Катрин Гюннек - Модистка королевы

Мадам Лебрен быстро последовала примеру своих друзей по двору. Она так боялась за свою маленькую Жюли. Однажды в октябре, когда они возвращались из Лонгшампа, народ грязно освистал их на улице дю Грос-Шенет [126] Улица дю Грос-Шенет : сегодня улица дю Сентье. . Соседи пригрозили поджечь их дом. Даже владельцы магазинов на ее улице подстерегали Элизабет, чтобы угрожать ей. Как и в моем случае, ее клиентками были члены королевской фамилии, лица, наиболее компрометирующие. Именно это ей и ставили в упрек; хотя, честно говоря, ее обвиняли во всем подряд. Она была очаровательна, а значит была потаскухой и ветреницей, как ее королева! Ей приписывали продажную любовь с бывшим Генеральным контролером финансов.

— Эта цыпочка живет от щедрот Калонна!

— Щедроты, взятые из фонда нации…

— Разве он не оплатил свой портрет большой коробкой конфет, каждая из которых была завернута в вексель Государственного казначейства?! Разве не он приобрел для нее этот дом на улице дю Грос-Шенет?!

Безумные фантастические слухи ходили по городу, но вскоре Элизабет с маленькой Жюли и гувернанткой бежала в Турин.

Париж был охвачен волнением, от королевства почти ничего не осталось. В деревнях возвели баррикады, ощетинились косами и серпами, приготовившись встретить разбойника в штыки. А разбойники были повсюду.

Народный бунт против австриячки и ее людей продолжался. Мятежи случались каждую неделю, каждый день.

Удрать — мадам Лебрен была права — это был единственный выход из создавшейся ситуации. Некоторое время спустя и я, доверив маленького Филиппа и всю семью деревне Эпиней, бежала в Германию. Тайно. Но злые языки не унимались.

— Бертен смылась!

Я в очередной раз приготовилась вдохнуть пыль дорог, но один вопрос будоражил умы: эмиграция или деловое путешествие?

Я помню, это было 18 нюня 1791 года.

Битком набитый дилижанс с красивыми девушками покидал Францию. В нем была и я вместе с четырьмя модистками и пятнадцатью огромными дорожными сундуками, которые заполнили все пространство. Два дня спустя по нашим следам летела огромная зеленая вагонетка, набитая до предела пассажирами и сундуками, многочисленными огромными сундуками… Я знаю, что на короле были серый редингот и коричневый жилет, а на Мадам — серое платье в форме туники, темная накидка и черная шляпа в китайском стиле, украшенная вуалью, достаточно плотной, чтобы скрыть лицо. На маленьком наследнике было индийское платье в цветочек. Что касается Муслин, мадам Элизабет и мадам де Турзель [127] Мадам де Турзель — гувернантка королевских детей. , то мне неизвестно, во что они были одеты.

Париж, Бонди, Мо, Шалон… Варенн. Дорога была хорошо знакома.

Как и было установлено королевской семьей, я вернулась во Францию в конце сентября. Я бы никогда не дерзнула отправиться в путь, если бы не приказ королевы предшествовать ей в ее бегстве. Леонара она также просила последовать за ней — ее платья и волосы не могли обойтись без нас. Ферзен, преданный ей не меньше нас, играл важную роль в организации побега. Увы, все окончилось плохо, и решетки Тюильри, Где они жили какое-то время, закрылись за ними.

Я много ездила по делам, но мыслей об эмиграции у меня не было. Мои поездки всегда сопровождались комментариями, порой злобными, порой забавными. Я еще не добралась до Варенн, а слухи уже приписывали мне таланты, достойные Шевалье д’Эона! Болтали, что я — секретный агент Ее Величества. Одни слухи были нелепее других. Я оказывала небольшие услуги, вот и все. Мадам были нужны преданные люди, и это не имело отношения к официальной или политической ситуации. Это было самым надежным средством связи с внешним миром. Я помогала ей всем, чем могла, что было вполне естественно.

Спасти свою семью и спастись самой стало ее единственной заботой. Я видела, что она бросила на это всю свою энергию, ушла в это с головой. Ее волосы, прежде пепельно-золотистые, стали серыми. Лицо потеряло свежесть, а очертания груди и бедер — былую пышность. С этого времени она начала увядать.

Над нашими головами сгустились тучи. Мне грозила опасность не больше и не меньше, чем всем остальным.

Финансовые затруднения вынудили меня проделать еще одно путешествие. Я колесила по дорогам в надежде получить неоплаченные долги или новые заказы. Был ли у меня выбор?

В июле моя дорожная карета взяла курс на Германию. Я, Аде и две мои мастерицы направлялись в Кобленц, город, в который нас часто приглашали и где мы уже не раз бывали. Там развлекался и веселился цвет французской нации, бывшие подданные Марии-Антуанетты. Какие они устраивали вечеринки и праздники! Я была потрясена. Там щеголял новый двор, и делал это с такой элегантностью, что даже на меня она произвела впечатление.