Катрин Гюннек - Модистка королевы

Но только я больше ничего не умела, кроме как изготавливать чепцы, а одевать королеву — задача крайне сложная.

На улицу Ришелье зачастили специальные курьеры, приносившие мне непристойные письма. В них с неслыханной любовью к деталям описывались моя «любовная связь» с австриячкой, наше «бешенство матки», наши «натуры похотливые, любящие интриги и роскошь».

Вначале эти письма заставляли меня дрожать от возмущения и содрогаться от ужаса, а потом я просто стала избавляться от такой литературы. Я с радостью переключала внимание на тарелку с супом или чашку с чаем. Распространялись слухи об отравлении королевы и всех, кто с ней связан. Бринвилье [124] Маркиза де Бринвилье — знаменитая отравительница. Первые свои рецепты ядов она опробовала на несчастных пациентах парижских больниц, после чего отравила гражданского мэра Парижа, потом двух собственных братьев. Попытка отравить сестру не прошла безнаказанно: де Бринвилье разоблачили. жила в другом веке, но я уверена, что всегда найдется тот, кто ее заменит. Мадам утверждала, что клевета — самая лучшая убийца.

— Это она в конечном счете уничтожит нас, — повторяла она.

За письмами последовали серенады под моими окнами.

— Любовница австриячки! — выкрикивали собравшиеся. — Мы завяжем банты из твоих внутренностей!

— И сделаем ленты из твоей кожи…

Убить можно было только гильотиной или ножом. Думаю, именно тогда мы начали умирать. Медленной смертью. Медленной и жестокой.

— Гражданка! Твоя кокарда!..

Сколько раз я слышала этот припев! Он все еще звучит в моих ушах. В Тюильри, на Елисейских Полях, повсюду они заставляли нас носить трехцветные одежды. Вначале я размещала этот лоскут так, как мне того хотелось. Он был на моем чепце, просто я прятала его под клубками лент. Правила были скромными, но их уважали! Я была настоящей дурой.

Самое худшее — то, что эта кокарда была дорога женщинам моей страны. Мы, модистки, разоренные бегством большинства клиентов за границу, были рады возможности ее продавать. И она хорошо продавалась!

Самой невероятной кокардой из всех, что мне приходилось изготавливать, была кокарда для красавца Гаетано, знаменитого Вестриса [125] Вестрис (Vestris) Гаэтано Аполлино Бальтазаре (1729, Флоренция — 1808, Париж) — итальянский артист балета, педагог и балетмейстер. Учился в Париже у танцовщика Л. Дюпре. В 1748 году дебютировал в «Парижской опере». Внес много нового в современное ему искусство танца, придав движениям большую свободу. Современники называли его «богом танца». В 1770 году получил звание балетмейстера «Парижской оперы» (позднее — «Гранд-Опера»), где ставил балеты, стремясь драматизировать танцевальные сцены, придать танцу характер мимического действия. В 1770–1776 гг. был главным педагогом «Парижской оперы». В 1782 году оставил сцену. . «Бог танца», верный моему дому, отличился, как он умел, и заказал у меня большую, с капусту, кокарду, всю из атласа — фиолетового, розового и белого.

— Да, вот это кокарда! — смеялись мои девочки.

Эпоха была лишена как воображения, так и вкуса. Газеты писали об «очистке» моды. Правильнее было назвать это упадком или умиранием. Все было в опасности и все исчезало. Даже наши жизни словно приостановились, мы ждали чего-то. Хрупкость, недолговечность филиграни, говорила мадам Тереза.

Революционный наряд, национальный редингот, неглиже а-ля патриотка, платье а-ля конституция, а-ля французская Камилла ничего нового не представляли. В большинстве своем они копировали то, что уже существовало раньше.

От королевы поступали еще небольшие заказы — ленты, косынки, шарфы, чепцы, которые напоминали о барышнях Ноель и Мулляр, о дамах Помпей и Элофф из Версаля. Заказы более серьезные всегда были отложены для меня. Вопреки злым слухам Мадам не бросила меня. Только в то время уже не существовало моды, и больше не было нужды в туалетах. Зачем играть в элегантность? Чтобы справлять варварские праздники и отпевать их кровавые жертвы? Чтобы щеголять в призрачном дворе?

Страну захлестнула последняя волна эмиграции. Придворные встречались все реже. Двор, некогда блестящий, стал блеклым и неприметным. Кому еще не удалось бежать, тот осторожности ради избегал показываться вблизи монархов. Некоторые, однако, осмеливались, среди них были мадам де Ламбаль и Леонар. Я бы никогда в это не поверила. Под непринужденными хвастливыми манерами скрывался сильный человек. Бедный Леонар. Бедная мадам Тереза…