Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Ты говоришь, что это из-за влагалища? — спросила Симона. Ее не убедил, но заинтересовал ход его мысли.

— Именно.

Он выглядел очень самоуверенным, как будто всю свою жизнь распутывал подобные узлы, так что теперь может давать необычные, но очень уверенные ответы.

— Ты не хочешь знать, где оно.

Последние слова были как-то забавно произнесены.

— А почему?

— Разве не ясно?

— Мне нет.

— Синдром зависти к пенису, глупышка. Если бы ты знала, где твое влагалище, ты должна была бы посмотреть на него, а там немного увидишь.

Она удивлялась, почему он думает, будто у нее нет привычки смотреть на свой лобок минимум пять раз в день, просто чтобы убедиться, что все на своем месте.

— Должна сказать, посмотреть есть на что, — ответила Симона, — если ты психически здоров.

— Спорю, что ты не смогла бы вот сейчас потрогать клитор, если это понадобится, — злобно сказал он.

— Ты ведешь себя гадко, и я не понимаю почему. Что я сделала? Почему ты оскорбляешь меня?

— Потому что ты красивая, рост у тебя сто шестьдесят три сантиметра, а я урод ростом сто десять сантиметров.

— Ты не урод, — искренне сказала она.

— Но рост у меня только сто десять.

Отрицать это не было смысла.

— Пусть и так. Но, когда ты ведешь себя нормально, у тебя прекрасная душа.

— И у меня триппер на большом пальце ноги. Хочешь, я засуну его тебе во влагалище? На всю жизнь отметина. Подумай. И тогда ты никогда не забудешь, какой сегодня день недели и месяц. Может, и в пространстве будешь лучше ориентироваться. А для тебя это большая проблема.

— Спасибо за все, — сказала Симона, удивляясь, как можно получить триппер на пальце ноги. Она не понимала (и никогда не поймет?) многих вещей. — Я предпочитаю не ориентироваться, чем…

Крохотуля, который был системотехником, пронзительно взглянул на нее.

— Ты меня хоть не жалеешь, — сказал он.

— Все время уходит на жалость к себе.

— Мне это нравится.

Симона встретила крохотулю на выставке электротехники в «Колизее» и переспала с ним главным образом для того, чтобы узнать, неужели и член у него соответствует росту. Но, подобно многим мужчинам его конституции, самый важный из всех жизненных органов жил самостоятельной жизнью. Они провели вместе пару недель, и часто, просыпаясь в кровати, она несколько секунд думала, что это ее ребенок. И когда он забивал ей, а делал это со всей доступной ему силой, Симона лежала, откинувшись на подушках, и была счастлива снова очутиться в объятиях мужчины. Вес не имеет никакого значения, когда трахаешься.

Однако после того, как он сказал о большом пальце, она помчалась к гинекологу на обследование. Анализ на гонорею был отрицательным, но, несмотря на это, Симона больше не могла спать с крохотулей. Наверное, он просто пошутил насчет пальца, скажет она себе поздно ночью, лежа на верхней кровати. Он любил развлекаться подобным образом, но Симона не могла вычеркнуть его из памяти. Но стоило вспомнить крохотулю, она представляла, как он, сидя за ресторанным столиком, сует свой больной палец под трусы ничего не подозревающей партнерше, а ослепительно белая скатерть скрывает эту гнусность от всех окружающих.

Но как только Симона переехала к Роберту Фингерхуду, то неожиданно, к собственному удивлению, обнаружила, что ориентируется во времени. Это случилось потому, что она подозревала, что живет с Робертом в одолженном времени и его придется отдавать, оттого что в любой момент он может устать от нее и вежливо попросить освободить помещение. Возможно. А может, ее время с ним было таким восхитительным, что она болезненно хотела ощущать каждое хрупкое мгновение? Три недели и четыре дня. Еще всего лишь три дня, и они смогут отпраздновать первую круглую дату. Целый месяц вместе! У нее было ощущение настоящей молодой невесты, которая просыпается однажды утром и, к огромному удовлетворению, обнаруживает, что наконец-то научилась варить яйца за три минуты.

До того как переехать к Роберту, Симона, которая не проявляла признаков практичности, продемонстрировала атавистическую нормандскую наследственность. Вместо того чтобы избавиться от своей квартиры на Пятьдесят седьмой улице, она сдала ее в субаренду Хелен, другой модели из «Мини-Ферс инкорпорейтид». Хелен была счастлива снять квартиру на условиях Симоны.

— Может, я скоро захочу вернуться, — сказала Симона, — а может, и нет. Все зависит от того, как пойдут дела с Робертом.

Хелен ответила, что ее это не волнует, потому что смертельно хочет уехать из нынешней квартиры как можно быстрее. Она сыта по горло общением с соседкой, которую называла самыми плохими словами. Соседка забивала раковину грязной посудой и не мыла ее несколько дней, в ванной везде валялось ее белье, так что Хелен не могла ни с кем встретиться у себя дома. Сначала надо было все убрать. Квартира Симоны была недорогой, поэтому Хелен не нужно было искать компаньонку.