Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Давай, — сказал Роберт, все его тело задрожало в предвкушении оргазма, ритм ускорился, и когда семя вливалось в Симону, она думала о Стиве Омахе и его великолепных усах.

Они лежали в постели и допивали шампанское. Симона уже хотела было спросить Роберта, как у него дела с Анитой, и в эту секунду почувствовала странный запах и резко села.

— Роберт, чем-то пахнет.

У него лицо тоже стало испуганным.

— Дым!

Симоне захотелось залезть под одеяло, спрятаться и ждать спасения, но она давно решила бороться со своей трусостью, поэтому выскочила за Робертом из постели, трепеща от страха. В столовой одна черная свеча упала, и теперь горели бумаги на столе, горела диссертация Роберта. Некоторые листы чуть обгорели, многие сохранились целиком. Симона никогда не присутствовала на пожарах, да еще в квартире, и оцепенела от вида языков пламени. Роберт побежал на кухню за водой. Как сквозь вату, слышала его крик, он просил помочь сбить огонь, но она не могла пошевелиться.

Один из листков начал сворачиваться от огня, Симона видела, как последняя строчка на странице превратилась в пепел. Она гласила: «Плохая эрекция и неверная эякуация всегда исключают оргазм».

Когда Роберт вернулся с огромной кастрюлей, в которой обычно варил омаров, он заревел:

— Убери бумаги, идиотка!

Она схватила листы, а он залил водой пламя. Раздалось шипение, а потом воцарилась мертвая тишина. Симона смотрела на бумагу в своих руках. Взгляд уловил еще одну строчку: «В случае с фетишизмом, связанным с ногами и обувью, терапевт анализирует свободные ассоциации пациента, пытаясь уловить вытесненные и болезненные образы в подсознании».

Эта фраза напомнила ей о дорогом докторе Хокере и о том, что лучше было бы ей после похорон пойти на работу, а не навещать Фингерхуда. Чего она этим добилась? Тело было липким от шампанского, Роберт наорал на нее. Секс не волновал. Может, ей бросить все и уйти в монастырь? Если бы она не была так озабочена оргазмом, у нее было бы время для какого-нибудь полезного занятия. Например, брать уроки балета или рисования. Она представила себя великой балериной, и самым приятным в этих мечтах было то, что у танцоров нет времени для секса, он им не нужен, они слишком заняты непрерывными репетициями.

— Да, в трудную минуту ты помогаешь по-настоящему, — услышала она голос Роберта.

— Когда я буду танцевать в балете, ты пожалеешь о своих словах. — Она вручила ему остатки манускрипта и тут же осознала, как он огорчен. — Что будешь делать с диссертацией?

Он смотрел на рассыпанный пепел на обгоревшем столе.

— Попробую восстановить. У меня остались черновики.

— Тебе худо, я понимаю, извини, что я растерялась. Никогда раньше не видела пожар вблизи.

— Надо было мне погасить свечи до того, как мы пошли в спальню.

Симона понимала, что он хочет сказать: И ради чего? Она чувствовала себе не лучше: отвращение, усталость. Это один из худших дней в ее жизни. Ей сегодня вообще не следовало вылезать из постели. Все звезды сейчас против нее, но она не стала говорить об этом Роберту, потому что он презирал астрологические объяснения. (Дома надо будет посмотреть таблицы и проверить положение Луны — это может объяснить все сегодняшние события.)

— Я оденусь, — сказала Симона.

Перед самым уходом она спросила, как у него развиваются дела с Анитой.

— Анита до сих пор без ума от капитана Бейли, — ответил Роберт.

— Ой, я забыла сказать, что столкнулась в подъезде с Джеком-Улыбкой.

— А так все у нас хорошо.

— Рада слышать. — И это была чистая правда, потому что приятно узнать, что Роберту не лучше, чем ей. — Я хочу спросить, а почему ты разошелся с Беверли?

— Во-первых, она много пьет, а во-вторых, я не выношу ее детей.

— Другими словами, это ты ее бросил.

— Об этом я и говорю.

— Интересно, — пробормотала Симона.

— Что?

— А Беверли утверждает, что она бросила тебя. Сказала, что ты вечно сидишь дома, никуда не хочешь ходить, а это очень скучно.

— Скучно, что она пьет. Впрочем, Беверли верит в свои фантазии. Как и все пьяницы. Потому и невыносимы. Они не отличают реальности от фантазий. Это одно из следствий повреждения мозга алкоголем.

Симона не принимала холодного взгляда Роберта Фингерхуда на жизнь.

— Хотел бы познакомиться с другой девушкой?

Роберт впервые оживился после пожара.

— Кого ты имеешь в виду?

— Лу Маррон. Бывшая любовница мистера Сверна. После похорон мы с ней перекусили, и она сказала, что бросает Питера.