Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Ты слишком много работаешь.

— Только это я и умею делать.

Дэвид нежно глядел на нее.

— Почему ты не позволяешь себе побыть женщиной?

— Потому что не знаю, как это сделать.

— Если бы ты сказала, что вышла бы за меня замуж…

— …ты бы развелся с Лилиан.

— Да.

— Нет.

— Что нет? Не разведусь или ты не выйдешь за меня?

— И то, и другое, — искренне сказала Лу.

— Ради красного словца не пожалеешь и отца. Любой ценой. Почему так?

— Профессиональный азарт.

— Еще одно красное словцо.

Лу играла вилкой.

— Я вот что тебе скажу. Ненавижу татарский бифштекс. И всегда ненавидела. Чтобы понять это, мне понадобилось двадцать семь лет жизни.

— Действительно, ты права, — откликнулся Дэвид. — Я бы не развелся с Лилиан.

У Питера есть мозги, подумала Лу. И в самом деле начинается летнее безумие. Но позднее, поцеловав Дэвида на прощание, уже раздевшись и улегшись в постель, она не сняла трубки, когда в полночь зазвонил телефон.

Он прозвонил всего четыре раза, и Лу начала уважать Питера. Затем заснула, и ей приснилось, что она встретилась с его женой у «Людовика XV». Во сне Филипп сказал ей, что у миссис Нортроп жидкие волосы.

На следующее утро Питер остановился у ее стола, достал маленькую стрелу из кармана и метнул ее в портрет Марка Бохана. Она вонзилась в левую ноздрю.

— Вы не ответили, — сказал Питер.

— Меня не было дома. Я вернулась около двух. — Да?

— Мы встретились со знакомыми в «Голубой ленте» и заболтались о всякой чепухе. Сейчас даже и вспомнить не о чем.

Питер снял стрелу с фотографии и сунул ее обратно в карман.

— Дэвид действительно много для вас значит?

— Да, — быстро сказала она. — Значит. Я в восторге от него.

— В восторге. — Он, кажется, развеселился. — Просто слово. Хорошее слово.

Лу начала сердиться.

— Слушайте, я не обязана отчитываться перед вами о взаимоотношениях с Дэвидом. Меня злят ваши вопросы.

— Понимаю. Извините. И все-таки, должен признаться, мне интересно, что же вы делаете с этим человеком?

Вспомнив о циничной реакции Аниты, Лу сказала:

— Уверена, что теперь вы все сводите к деньгам.

— Нет, ошибаетесь. Если бы я так думал, я бы не удивлялся, так ведь? Дело не в деньгах, но ясно, что и не в любви.

У Лу всегда было чувство вины из-за того, что она не любит Дэвида, и не любила, когда ей напоминали об этом.

— Ясно? — спросила Лу. — Откуда вы знаете? Что, черт подери, вы в этом понимаете?

Вчера в баре Питер впервые понравился ей за все время их знакомства, но сейчас он опять превратился в прежнего заносчивого человека, каким она всегда его и считала.

— Может, это удобно, — размышлял Питер, — как старый свитер. Может, вам спокойнее быть с человеком среднего возраста, который вас обожает, чем с более молодым, который…

— …который что? — сердито оборвала она.

— Вы не позволили окончить мысль. Или вы боитесь того, что я хотел сказать?

— У меня очень много работы. — Лу достала папку с информационными бюллетенями и сделала вид, что просматривает их. — Извините.

Питер положил руку на ее голое плечо, и она вздрогнула. Они впервые соприкоснулись.

— Это баррикада жестокой девушки, делающей карьеру, — сказал он, — я вижу испуганную сексуальную женщину, пытающуюся спасти себя.

— Правда? Ну, мистер Нортроп, вы ошибаетесь. Я не испугана и никогда не считала себя особенно сексуальной.

— Я знаю, — сказал он, — но думаю именно так.

Через несколько минут, когда Лу уже собралась идти на еженедельную редакционную летучку, позвонила секретарша Тони Эллиота и пригласила ее пообедать.

Лу почувствовала, что-то произошло.

— Да. Хорошо. В полдень?

Осведомитель, тесно работавшая с Тони Эллиотом уже восемь лет, все эти годы ходила обедать ровно в полдень. Такого рода постоянство всегда ставило Лу в тупик, и она считала, что, если когда-нибудь станет очень умной пожилой леди, все равно не поймет этого. Чего еще Лу не понимала в Осведомителе (ее звали Энид), так это того, как она ухитряется каждый день обедать в «Шрафте» и не сойти с ума.

Лу ненавидела это место и ходила туда очень редко. Смешной ресторан. Антисептическая пища, ирландские официантки, леди с голубыми венами, потягивающие слабый «Манхэттен». У нее было подозрение, что все постоянные посетители «Шрафта» страдают хроническими запорами, но не могла объяснить, почему так думает.

Когда они сели, Энид заказала помидоры и чай со льдом. Лу взяла омлет с сыром и кофе со льдом.