Джойс Элберт - Безумные дамочки

— Есть такой шанс, не так ли?

— Да, наверное. Но я не плачу.

— А почему?

И в эту секунду в ней вспыхнуло старое чувство ненависти к нему, потому что он наступил ей на мозоль. Глаза набухли, но слезы пугали. Они доказывали потерю контроля над собой.

Я люблю тебя, детка, и ты нужна мне, детка, поверь моим словам, славная малышка.

— Если бы парфюмерные компании не выпустили водозащитную тушь для ресниц, я бы сказала, что именно поэтому не люблю плакать. Черные подтеки, жалко струящиеся по щекам…

Она взглянула на девушку справа и отметила, что у нее вообще не было туши.

— «Ревлон» убрал ваше последнее оправдание, — сказал Питер. — Теперь вы должны сказать, почему на самом деле не любите плакать.

— Может, просто не из-за чего, вам это не приходило в голову? Или вы хотите, чтобы я придумала какую-нибудь трагедию?

Он пробежал рукой по щетине.

— Моя жена любит плакать.

— Да?

— Она наслаждается слезами. Они ее успокаивают.

Лу думала, кто из них виноват в разводе. Возможно, Питер, судя по его презрительному тону. И снова Лу задумалась о его жене, о том, какая она на самом деле. Слова Аниты о том, что она сучка, мало для нее значили, потому что была невысокого мнения об Аните. Теперь жалела, что не попросила Аниту описать ее: вес, цвет волос. Все это имело больше значения, чем личные оценки Аниты.

— Мне жаль, что вы разъехались, — сказала Лу. — Думаю, вы понимаете, что все в редакции знают об этом.

— Они, наверное, знали об этом раньше, чем я, — рассмеялся Питер. — Все конторы одинаковы, это фабрики слухов. Иногда мне интересно, кто их порождает, но, в общем, плевать и на это. Да и в моем случае это не было высшей тайной.

Первоисточником слухов о Питере была секретарша Тони Эллиота, как часто бывало и в прошлом, но Лу прикусила язык и промолчала. Если Питер скажет Тони, тот может уволить девушку, и в этом будет виновата она. Как раз секретарша сказала ей, что долгожданную колонку получит Питер, и эта весть на несколько недель сократила нетерпеливые ожидания Лу. Другие сотрудники тоже пользовались ее намеками, так что девушка была всеобщим тайным осведомителем.

— Где вы сейчас живете? — спросила Лу.

— В Гарвардском клубе, пока не найду квартиру. А моя жена на Восемьдесят четвертой.

— А что с Гарден-Сити?

— Мы продаем дом. Когда мы разошлись, Беверли захотела переехать в город.

Его жена живет всего в десяти кварталах от меня, подумала Лу, и ей снова стало интересно, как она выглядит. Затем вспомнила замечание актрисы во время одного интервью: «Если вы заинтересовались мужчиной и не уверены в ответном чувстве, то вполне естественно изучить предшественницу. Это может дать ключ к пониманию того, что ему нравится в женщинах, а очень часто и того, что он не переносит. В любом случае это интересно».

— Выпьем еще? — спросил Питер.

Лу взглянула на часы. Было почти шесть. Масса времени для горячей расслабляющей ванны, можно еще и соснуть до приезда Дэвида.

— С удовольствием, — ответила она.

Пара справа от Лу ушла, мужчина в мягкой шляпе заказал еще один мартини. Питер вдруг сказал:

— Поужинайте со мной.

— Но я же сказала, что иду в театр с Дэвидом.

— Каким Дэвидом?

— Дэвидом Уэббом.

Другая пара села справа от Лу.

— Я разведен, богат и стерилен, — сказал мужчина.

— Неправда, — ответила девушка.

— Ты думаешь, что просто разошелся, беден и импотент?

— Именно.

Лу и Питер засмеялись, замолчали и глянули друг на друга.

— Начало летнего безумия, — сказал Питер.

— А я не могу завести роман с женатым мужчиной, чья жена едет в Саутгемптон, потому что два года вожусь с тем, чья жена никуда не ездит.

— Вы этому верите? — сказал Питер паре справа от Лу.

Но те пили пиво и не соизволили ответить.

Жизнь — это кабаре, дружище, иди к нам в кабаре! — пел Джоэл Грей несколько часов спустя, а Дэвид держал Лу за руку. Она думала о мужчине в мягкой шляпе, о мужчине, который сказал: «Все не так безнадежно, как ты думаешь», о разошедшемся с женой мужчине, бедняке и импотенте, и о Питере Нортропе, который, будем надеяться, не был ни тем, ни другим.

После спектакля Дэвид повел ее в «Голубую ленту», где они заказали татарский бифштекс и выпили много «Божоле».

— Мне нехорошо, — сказала Лу в середине ужина.

— Что такое?

Раньше Питер сказал ей, что позвонит в полночь, и она ответила: «Ждете часа, когда я превращусь в тыкву?» — «Именно», — ответил он.

— У меня был дикий день, — объясняла она Дэвиду, чувствуя прилив возбуждающей радости.