Ги Кар - Плутовка

— Я вряд ли смогу сейчас вести машину, господин комиссар.

— Мы поедем на моей.

В пути взгляд Жофруа блуждал по живописным берегам озера, заполненным разноцветной людской массой. Придавленный случившимся, он думал: «Разве можно представить существование в этом раю любви и красоты места под названием “морг”?»

Фасад здания, к которому они подъехали, был совершенно непримечательным, обшарпанным и без всякой вывески. Лишь трехполосый флаг — зелено-бело-красный — указывал, что это заведение принадлежит государству.

Жофруа с комиссаром очутились в маленькой невзрачной комнатке с убогой меблировкой, состоявшей из нескольких плетеных стульев и деревянного стола. За этим столом сидел человек в фуражке, единственной работой которого, видимо, было ведение скорбного журнала посетителей, лежащего перед ним.

— У вас есть при себе документы? — спросил комиссар у Жофруа. — Здесь необходимо их предъявлять.

— У меня есть паспорт.

— Очень хорошо.

Пока служащий записывал номер паспорта, Жофруа спросил:

— Вы говорили, господин комиссар, что нашли в сумочке моей жены ее удостоверение личности. Но там должен был находиться и паспорт. Перед отъездом в Милан я посоветовал взять его с собой, если придется заполнять анкету в отеле. Она же была иностранкой.

— Паспорта в сумочке не было.

— Однако она его туда положила при мне.

Поднявшись из-за стола, работник морга сказал комиссару несколько слов по-итальянски и вышел из комнаты.

— Придется две-три минуты обождать, — перевел полицейский. — Судебно-медицинский эксперт еще здесь, он сейчас подойдет. Его зовут доктор Матали. Он считается светилом в своей области.

Открылась дверь. Доктор был не очень молод, его добродушное лицо, покрытое красными пятнами, странным образом контрастировало с его профессией. Глаза, спрятанные за толстыми роговыми очками, светились умом. Они казались даже насмешливыми. Жофруа тут же испытал чувство инстинктивной неприязни к этому толстяку в белом халате, призванием которого было копаться в человеческих останках. Голос у врача, тем не менее, оказался приветливым.

— Мне известно, что вы француз, месье. Я хорошо говорю по-французски, и это упростит процедуру. Обещаю — она не займет много времени. Но чтобы не задерживать вас потом, хотел бы выяснить, желаете ли вы еще на несколько дней оставить тело в морге или же получить сертификат на захоронение, чтобы как можно быстрее переправить мадам Дюкесн во Францию?

Жофруа открыл было рот, чтобы попытаться ответить, но слова застряли у него в горле.

— Извините за несколько странный вопрос: мадам Дюкесн действительно было 27 лет, как это указано в ее удостоверении личности?

— Ну конечно же, доктор.

Тот задумчиво покачал головой.

— Пойдемте со мной, месье. Вы тоже, господин комиссар.

Жофруа последовал за ним по узкой лестнице, ведущей в подвальное помещение. Следом шел комиссар.

Они оказались перед двустворчатой дверью с матовыми стеклами. Работник, поджидавший их, распахнул одну створку. У Жофруа подкосились ноги, он чуть не упал. В длинной низкой комнате со сводчатым потолком он увидел шесть мраморных столов. Пять были пусты, на шестом лежало человеческое тело, накрытое белым саваном. Подойдя к этому столу, доктор повернулся к Жофруа и комиссару, застывшим на пороге.

— Подойдите, пожалуйста, сюда. Это необходимо.

Полицейский взял Жофруа под руку и мягко, но настойчиво заставил сделать несколько шагов вперед. Когда они оказались рядом со столом, доктор Матали сдернул простыню, и их глазам предстало обнаженное тело Эдит.

Жофруа, в ужасе отпрянув, застыл, потрясенный. Его вытаращенные глаза не могли оторваться от трупа.

— Вы узнаете тело? — спросил врач.

Жофруа не ответил. В его голове звенело: «Вы узнаете… Вы узнаете тело…» — как будто этот вопрос, записанный на долгоиграющую пластинку, долетал из какого-то другого мира. Узнал ли он это тело? Эту неподвижную человеческую массу, эту мертвую грудь, эти длинные волосы, прилипшие к отекшему лицу, эту вздувшуюся шею, эту мраморность кожи? И да, и нет… Все это не имело никакого отношения к его любви…

Судебно-медицинский эксперт повторил вопрос.

— Да, это, должно быть, моя жена, — пробормотал Жофруа пересохшими губами.

— Пойдемте, месье. — Врач вновь набросил простыню на безжизненное тело.

Жофруа покорно вышел из подвала, стены которого источали запах смерти. Поднимаясь по лестнице, он подумал, что никогда не сможет забыть ощущение могильного холода, испытанное им. Его сердце обмирало, а душа была готова воссоединиться с покинувшей его любимой…