Луанн Райс - Потанцуй со мной

— Эммилу, — сказал он.

— Простите?

— Вам нравится Эммилу Харрис. Я видел, как вы проезжали через мой сад на прошлой неделе. У вас играла музыка, громко.

— У вас хорошая память. — Она покраснела.

— Это тихая дорога. Там не особо сильное движение.

— Итак, чем вы здесь занимаетесь? — сменила тему Джейн, сердце колотилось, а во рту пересохло. Он или человек, удочеривший Хлоэ, или его брат. Она должна была это выяснить.

— Выполняю сыновьи обязанности. Моя мама — Джинни Чэдвик. В последнее время она не слишком хорошо себя чувствовала для таких вечеринок, но сегодня захотела прийти. Она ждала этого события всю неделю.

— Так вы не учитель? — Молодая женщина боялась услышать в ответ: «Я страховой агент».

— Нет.

Она кивнула, в ожидании глядя в его глаза. Они были темно-зелеными, цвета речной воды или яблоневых листьев, и они казались тревожными. Он не был спокойным человеком, это уж точно. Она видела, как он затянулся, бросил сигарету на землю и затушил ее носком ботинка.

— Так чем вы занимаетесь? — повторила она.

— Я фермер.

Дядя Хлоэ. Джейн стояла спокойно, но чувствовала, как дрожь спускается по ее позвоночнику. Она смотрела в его глаза, как в зеркало. Она могла видеть там боль и потерю, а когда подошла чуть ближе, она осознала, что то, что чувствует, не относится к Хлоэ.

— Как насчет вас, — спросил он. — Чем вы занимаетесь?

— Я пекарь.

Он засмеялся:

— Вы печете яблочные пирожные?

— Одно из моих фирменных блюд, — ответила она, — а что?

— Мы снова открываем семейную палатку, — сказал фермер. — Моя племянница как раз говорила, что мы должны продавать яблочные пирожные.

— Ваша племянница, — выдохнула Джейн, чувствуя, как ее тело словно растекается.

— Да, — сказал он. В его глазах отражался яркий желто-оранжевый свет, он вытянул руку: — Я Дилан Чэдвик.

— Джейн Портер, — произнесла она, задерживая дыхание. Она наблюдала за его реакцией. Знает ли он ее имя? Удочерение происходило в обстановке полной секретности, ее имя было никому не известно, кроме его матери. Джейн помнила, что все детали были продуманы их матерьми: один ребенок не готов растить детей, другой не может родить, все должно сохраняться в секрете.

— Приятно познакомиться, Джейн.

— Мне тоже.

— Что ты здесь делаешь, кстати? — Он махнул рукой в сторону школы.

— Я здесь с сестрой, — ответила Джейн, не переставая повторять про себя: «Это мой шанс, это мой шанс».

Она взглянула ему в лицо. Он замер, как будто узнал в ее глазах свою племянницу. Джейн задрожала, всем телом ощущая физическую связь со своей дочерью.

— Твоя племянница любит яблочные пирожные?

— Да. Хлоэ.

— Какое милое имя.

Он кивнул, но не сказал, почему ее назвали именно так. Ей было интересно, знал ли он вообще…

Джейн засунула руки в карманы. Она надеялась, что он не заметит, как они дрожат.

— Здесь прохладно, даже для апреля. — Дилан решил, что девушка замерзла.

— Да, это так. Но весна уже здесь. Скоро станет теплее.

Он не выглядел убежденным. Взглянув на дверь, Дилан спросил:

— Пойдем обратно?

— Через минуту, — ответила она.

Джейн хотела бы, чтобы он снова произнес имя Хлоэ, хотела поговорить о ней. Но, конечно, он не сделал этого.

— Было приятно встретиться. — Она вежливо завершила разговор.

— Мне тоже.

Дилан пожал ей руку во второй раз. Его рука была грубой, рука человека, работающего в яблоневом саду. Он задержался, всего на полсекунды дольше, чем следовало. Молодая женщина снова почувствовала, как по спине проходит дрожь, никак не связанная с Хлоэ, пока она смотрела в эти зеленые глаза:

— Увидимся в школе? — спросил он.

Она кивнула. Наблюдая за тем, как он идет обратно в школу, Джейн просто не осмеливалась последовать за ним. Она не могла предоставить Виржинии или Дилану шанс увидеть ее рядом с матерью и Сильви. Вместо этого Джейн направилась к машине.

Здесь никто не запирал дверей автомобилей. Джейн забралась на заднее сиденье. В этой части парковки было темно. Она свернулась клубочком на мягком кресле, накрылась своим пиджаком. Он был очень мягким, дорогой подарок от независимого продюсера, для которого она испекла торт с названием нового фильма.

Весенний воздух действительно был прохладным, как и сказал Дилан. Но она едва ли замечала это. Так много лет она жила с невыносимой пустотой в душе. Джейн не могла дать ей название, и она ничего не могла с ней поделать. Она отдала своего ребенка, у нее не было выбора. Тогда все выглядело таким логичным, правильный, разумный выбор.