Луанн Райс - Потанцуй со мной

— Ты думаешь о своей сестре, — сказал Джон, он знал о ее переживаниях, Сильви рассказала ему всю историю.

Она кивнула, не способная говорить.

— Давай загадаем для нее желание… на звезде, — предложил Джон.

— На падающей звезде? — переспросила Сильви.

— Да. Следующая звезда будет для Джейн, чтобы все наладилось между ней и Хлоэ.

— Джейн и Хлоэ, — прошептала Сильви, глядя на небо.

Она ждала и ждала: прошло уже много времени. Всю ночь звезды падали непрерывно, и вдруг звездопад прекратился. Тускло сиял Млечный путь, но ни одной падающей звезды!

Сильви подумала о Джейн. О молодой женщине, ее старшей сестре. Она вспомнила ее потерянный взгляд. Вспомнила, как они подростками пытались разыскать отца. Вспомнила, как плакала и причитала Джейн, скучая по ребенку. Вспомнила она и о том, какой была Джейн этой весной — цветущей, влюбившейся в Дилана, счастливой от возможности общаться с Хлоэ.

— Джейн, Джейн, — как заклинание твердила Сильви.

В этот момент по небу пронеслась звезда. Серебряный диск, похожий на медальон Джейн, оставляющий за собой сноп искр. Сильви вырвалась из рук Джона, вскочила, чтобы успеть посмотреть. Она могла поклясться, что звезда падала прямо в озеро, рассекая ночь на две половинки.

«Разные вещи случаются, — подумала Сильви. — Иногда происходят чудеса…»

— Не сдавайся, — прошептала она, впиваясь ногтями в ладонь. Она обращалась к своей сестре, но и к себе тоже. Любовь и падающие звезды появляются из ниоткуда и изменяют мир тогда, когда ты этого не ждешь.

Звезда исчезла. На небе остался бело-голубой след, он бледнел, стал серебристым, а затем совсем темным, и через некоторое время Сильви подумала, а видела ли она его вообще. Но к ней неожиданно подошел Джон, обнял и поцеловал.

И его поцелуй сделал звезду живой.

— Видела? — воскликнул Эли Чэдвик, сидящий в трех штатах от Сильви, на заднем крыльце их дома.

— Да, — ответила Шерон, она примостилась на ступеньке рядом с мужем, — настоящая комета.

— Хлоэ! — позвал Эли. — Иди, посмотри на звездопад!

Нет ответа.

Шерон взглянула на окна спальни: свет включен, ставни распахнуты. Садовые кошки забрались по трубе и сидели на подоконнике. Одна из них мяукнула, наслаждаясь летней ночью.

— Что она там делает? — спросил Эли.

— Не знаю. — Шерон смотрела вверх.

— Она попросила у меня старые журналы, — сказал Эли. — Когда я проходил мимо ее комнаты, я заметил, она что-то вырезала.

— Наверное, делает коллаж, — предположила Шерон. — Они с Моной раньше этим увлекались. Мне казалось, что сейчас уже перестали.

В тишине она услышала щелканье ножниц, режущих бумагу.

— Она сложный ребенок, — заметил Эли. — Просилась работать у Дилана, а теперь не хочет об этом слышать. Источник пирогов иссяк, и он покупает их у кого-то еще, и ей уже неинтересно.

— Мы знаем, почему она не хочет работать в палатке. — Шерон казалась очень серьезной. — И пироги здесь абсолютно ни при чем.

— Та женщина, — пробормотал ее муж, — я бы ее арестовал, если мог.

Шерон сжала губы и покачала головой.

— Это было бы неправильным.

— Она не имела никакого права приезжать сюда, — сказал Эли. — Пыталась пробраться в жизнь Хлоэ под фальшивым предлогом. И Дилана тоже!

— Дилан может сам о себе позаботиться, — возразила Шерон. — Он был счастлив этим летом, впервые за многие годы. Впервые после смерти Изабелл.

— Не говори мне, что ты ей все простила!

Шерон ответила не сразу. Она вспоминала прошедшее лето со всеми его проблемами. Она вспомнила год, когда умерла Изабелл, когда Хлоэ перестала разговаривать. Она вспомнила, что пыталась успокоить дочь, обнимала ее и утешала, но девочка не реагировала. Только Дилан смог «достучаться» до нее, и Шерон понимала, что потери связывали их на глубоком эмоциональном уровне.

Потеря родной матери.

Удочерение — это странная, потрясающая, болезненная и радостная вещь. Хлоэ пришла в их жизнь, превратила ее в прекрасный сад. Она стала подарком небес. Они молились о детях, и им дали Хлоэ. За эти годы они познали все прелести и невзгоды родительского бремени. Когда все шло хорошо, они поздравляли себя с тем, что они хорошие родители. В сложные периоды они думали, как бы все сложилось, будь Хлоэ их родным ребенком, и сейчас Шерон стыдилась вспоминать об этом.

Они хотели превратить Хлоэ в Чэдвик, и они сделали все, что могли, но глубоко внутри нее заложен был собственный генетический код, переданный ей от настоящих родителей. И потому она была очень эмоциональна, гораздо более чувствительна, чем Шерон и Эли, и она действительно всей душой любила ту женщину, которая подарила ей жизнь.