Ксения Васильева - Девственница

Ну и что? Что - это для тебя так ужасно? Теперь не то время.

Это ты придумала себе дочь девственницу и зациклилась на этом, а она-живой человек, нормальный, и уже взрослый...

Это было давно, Саша, - сказала она уже совсем избавившись от пугающей неясности выговора. - До его ухода в армию. Она напи-лась. И произошло. Маринкин брат, я знала, что Маринка - дрянь, так и вышло (вот теперь это говорит Светка!). Но дальше! Она за-беременела и родила. - Светлана замолчала, он испугался, что она снова станет невменяемой, хотел хоть что-то сказать и ничего не смог, так как тоже почти лишился речи, во всяком случае, выска-заться он не мог. Наташка? Ребенок? Беременность уж ладно, но ребенок? - Где этот ребенок, - продолжала Светлана, - я не поня-ла. Но, конечно, не у Наташи. Парень вернулся , от Маринки, уз-нал и теперь требует, чтобы она вышла за него замуж и нашла ре-бенка.

Александр Семенович обрадовался, выйдет она, наконец, замуж и, может, все они успокоятся.

Ну и замечательно, - заулыбался он, - пусть выходит замуж, - видя ужесточившееся лицо жены, сказал примирительно: - Конечно, если она его не любит, то... Но ведь, наверное, нравился, раз уж так... - Он не посмел продолжать.

Дурак ты все-таки, - сказала безнадежно Светлана, - да она его ненавидит, она его чуть не убила чем-то, она его просто выкинула из квартиры и орала, как не знаю кто, на него. Извини, что при-ходится это говорить, но все произошло по обычной пьянке. Вот так. А ты вечно меня уговаривал, что пусть девочка ходит в обще-житие, туда-сюда, вот тебе туда и сюда. Но, я думаю, случилось это все у Маринки, и ребенок был...

Как был? Как! - закричал Александр Семенович. - Где же он? Ты что, свихнулась? Куда его Наташка отправила? Куда? И где её жи-вот, тоже извини, не могла же она родить двухмесячного...

Не забывай, мой дорогой (Светлана уже стала совсем Светланой, и это одно радовало её любящего мужа), что она исчезла надолго. Юг помнишь? Да какой там юг...

Она сделала аборт в это время, - твердо уверился и сообщил об этом жене Александр Семенович.

Я тоже так думаю, но этот... подонок, орал, что есть ребенок Она ему кричала: "Ты врешь! Вы оба хотите меня использовать", - или пользовать, я уже не помню... Как я доползла до квартиры, не знаю. Но он ей угрожает! Ты понимаешь? Она в опасности, и вот тут я не знаю, что делать. Надо идти к ней, говорить и пусть на время хотя бы она переедет к нам, у нас безопаснее и, скорее всего, ни он, ни эта Маринка не знают, где живем мы! Идем к ней.

И Светлана вдруг сказала:

Слушай, Сашка, а вдруг есть ребенок?.. Найти его, записать на себя, мы - не древние дед с бабкой, могли и родить... Уехать от-сюда, поменяться снова. И чтоб ни одна гадость не знала, где мы?.. Только вот где искать ребенка? Это к ней, только к ней! Идем. Пусть скандалит, что я подслушала, но мы хоть будем знать все.

Ничего мы как не знали, так и не будем знать, - сказал об-реченно муж. - Ничего она нам не скажет, раз уж столько времени не говорила. Знаешь, вдруг ободрился он, я думаю, там ребенка вообще не было или аборт. Да, скорее, аборт. Этот юг, эти день-ги, одно письмо. Да она наверняка была гденибудь под Москвой, а может, и в Москве...

Слушай, дай мне корвалол!

Александр Семенович помчался к аптечке и, капая в тиши - не кухни корвалол в рюмочку, вдруг вспомнил!.. Господи, как же он замордовался, что мог забыть такое! С чем он ждал Светку и что, может быть, каким-то боком поможет и Наташке!

Светка! - ринулся он из кухни. - Светка! - влетел он в комна-ту, расплескав по дороге половину лекарства. Светлана с ужасом смотрела на него, потому что он выглядел вовсе сумасшедшим, - что еще? Александр Семенович прямо с рюмочкой плюхнулся в кресло.

Он обратил на неё счастливое лицо:

Светка, тут с тобой, со всеми нашими бедами, я совершенно за-был о том, что меня же вызывали в МИД! И посылают в Африку! Вспомнили же! И надолго посылают - Светлана опять чуть было не лишилась сознания, теперь от радости и оттого, то ощутила - вот оно решение, Бог услышал её молитвы, а больной мальчонка, так кстати появившийся все-таки не соврал, когда по обещал ей пого-ворить с отцом.

Санечка, родной, поздравляю тебя, - и она, как последнее время частенько бывало, заплакала, а потом зарыдала.

Александр Семенович растерялея:

Ну что, опять корвалол нести? Слабенькая какая она стала, Светка, а была! Ух! Будешь слабенькой при всех "подарках", - по-думал он и стал её утешать молча, поглаживая по спинке, целуя в волосы...

Вот теперь мы пойдем к Наташке и объявим ей о моей поездке. В конце концов, я поеду скоро, - мне сказали, - пораз-нюхаю там и позову вас или, в крайнем случае - Наташку в гости на лето. Скажи, что плохо себя чувствуешь и чтоб она к тебе пе-реехала, а то ты боишься за себя. Так? По-моему, выход найден и не надо ничего говорить ей ни о чем. А там видно будет. Сейчас я сбегаю за шампанским, тортом и пойдем. А ты приведи себя пока в порядок.