Энн Хэмпсон - Ласковый деспот

— Спасибо большое. Я сказала, что буду есть в кухне. Попросить ее принести ужин сейчас? — В голосе Клэр слышалось волнение. Она едва могла перевести дух, от ветра щеки ее разгорелись, а волосы прелестно растрепались. Саймон с любопытством смотрел на нее.

Вскоре он разливал кофе, и лицо его было до странности сосредоточенным. Их молчание вдруг стало неловким. Клэр сидела как на иголках, чувствуя себя не в своей тарелке. Оба молча потягивали кофе, и несколько раз Саймон будто собирался что-то сказать, но не решался. Наконец он объявил ей, что решил отдать место приходского священника Кену. При этом внимательно наблюдал, как она воспримет это сообщение. У нее было такое чувство, что он ожидал от нее какой-то особой радости, чтобы убедиться, что они с Кеном действительно не просто друзья.

— Вы очень добры, — пробормотала Клэр в крайнем смущении. — Он будет рад, мистер Кондлифф. Кен очень хотел получить это место. Ему здесь очень нравится.

— Вообще-то он с самого начала произвел на меня хорошее впечатление, но… — Саймон задумался, словно забыв о ее присутствии, его глаза потемнели. Клэр в одно мгновение догадалась, через какие тяжелые сомнения он прошел. Значит, Саймон с самого начала понял, что Кен лучше всего подходит для Мэлхарста, однако не мог решиться, боясь потерять ее. Он посмотрел ей в глаза, вдруг вспомнив, что не договорил. — Нам здесь нужен молодой, энергичный священник. Деревня за последние годы выросла, и у нас появилось много молодежи. Мне кажется, он довольно искренний и действительно готов заниматься с ними, так же, впрочем, как и старшими. Да, Клэр, я думаю, что не раскаюсь в своем выборе.

— Уверена, что нет, мистер Кондлифф. Кен очень любит свою работу. — Она помолчала в нерешительности. — Так вы для этого меня вызывали?

— Нет. Совсем по другому делу.

Клэр взглянула на него в немом изумлении и поразилась. Впервые за то время, что она знала Саймона, ей показалось, будто он растерялся и не знает, что делать.

— Пожалуй, скажу прямо… Я хотел спросить… не хотите ли вы прогуляться… то есть после ужина, конечно.

— Но сейчас уже поздно, — осторожно возразила девушка. Не то чтобы она не хотела, просто боялась, что не выдержит, если он тоже начнет откровенничать… а Саймон явно хотел поговорить с ней о чем-то важном.

Мужчина взглянул на часы:

— Половина одиннадцатого. Вы устали?

Клэр вдруг услышала, как отвечает против своей воли:

— Нисколько, мистер Кондлифф.

Ветерок уже улегся, в парке и в саду стояла тишина. Все замерло. Далеко внизу, под холмом, лежало в безмолвии озеро с островками, заросшими деревьями. Единственным звуком в тишине ночи был шум водопада, падающего с высоты в озеро. Воздух был напоен ночными ароматами, от которых кружилась голова.

Сначала они шли молча. Облака скрыли луну. Когда они подошли к узкой тропинке, ведущей через кустарник, и Саймон взял девушку за руку неосознанным, инстинктивным жестом, Клэр вздрогнула от его прикосновения.

Луна выплыла из-за облаков, залив сад серебристым сиянием. Ночная роса блестела и переливалась при лунном свете маленькими бриллиантами в траве и на ветках деревьев. Саймон отпустил Клэр, решив, что она не нуждается в поддержке. Однако остался стоять совсем близко.

— Мы пойдем через парк? — спросила девушка, лишь бы нарушить молчание, которое становилось невыносимым.

— Думаю, да — сейчас трава еще не слишком влажная.

И он заговорил о Линди. О том, что подумывает купить ей пони. Клэр чувствовала, Саймон словно пытается уйти от главного. Может, хочет, как Урсула, рассказать об их ссоре? Ждет от Клэр совета или утешения?

Наконец они подошли к беседке, обрамленной перистыми листьями японского кедра. Саймон пригласил девушку присесть.

— Замерзли?

— Нет, сегодня чудесная ночь. — Клэр напряглась оттого, что он стоит так близко. Ей вдруг захотелось отодвинуться, но это было бы бестактно с ее стороны, и девушка не стала этого делать.

— Клэр…

— Да?

— Клэр, милая, славная… То, что я хочу сказать, покажется вам неожиданным, но я привел вас сюда, чтобы просить вас… стать моей женой.

Не было и намека на неуверенность или сомнения — он снова, как обычно, стал холоден и недосягаем. Последние слова прозвучали резко, как выстрел, словно Саймон боялся потерять решимость. Клэр так и осталась сидеть с опущенной головой. После шока ее вдруг охватила тупая, безнадежная пустота. Саймон, прекрасный и сильный человек, существовал только в ее воображении. В действительности он был слабым. Он мог, не считаясь с чувствами другого человека и не заботясь о последствиях, опуститься до подлой мести любимой девушке. Значит, Урсула верно описала его характер. Это было невыносимо. Вся дрожа, всхлипывая, она отвернулась.