Джудит Гулд - Вторая любовь

Не желая привлекать к себе ненужное внимание, Кристос быстро повернулся и отправился назад той же дорогой, которой пришел сюда. Его мозг гудел.

Одно он знал точно. У этих Уинслоу зеленые просто лезут из ушей.

И еще одно. Глория Уинслоу не та женщина, которую он может упустить. Нет уж, сэр. Она его будущее. Его билет в Рай в один конец.

И всю дорогу первым классом!

Кристос! В позолоченной клетке — своей половине особняка — Глория повторяла про себя его имя с утра и до второй половины дня. Он стал ее навязчивой идеей. Только о нем она и могла думать.

Неужели это возможно, что они встретились лишь вчера, разделили всего несколько украденных часов? И эта мимолетная встреча превратилась в главное событие ее жизни.

Кристос, Кристос. Его имя, повторяемое про себя словно мантра, стало солнечным лучом, принесшим свет и тепло в безрадостный роскошный мавзолей, в котором она жила, оживило ледяную, безжизненную роскошь, к которой она прикована, — миллиарды Уинслоу, эта безжалостная, бесчувственная гора золотых, весомых наличных.

Кристос. Каким-то образом его появление в жизни Глории изменило ее восприятие этого состояния, превратив его из внушающей страх, невообразимо могущественной, но невидимой силы в нечто куда менее мощное и вполне приемлемое.

А с пониманием этого ей открылись и другие истины. Как будто она прозрела и смогла видеть, по-настоящему видеть.

Впервые за многие годы Глория заметила, на самом деле заметила, прекрасный вид, открывающийся из гостиной через высокие стеклянные двери. Она стояла у одной из них и медлила, ее очарованный взор путешествовал вниз по холму, мимо завидной роскоши резко уходящей вниз подстриженной лужайки, зубчатых крыш особняков, карабкающихся по подножию холма мимо белых домов на плоской линии побережья, к маленькой гавани, где взволнованно поднимались и опускались парусники и яхты, подталкиваемые ветрами приближающейся бури.

Волшебное мгновение, и им необходимо поделиться, разделить его с кем-нибудь, но не просто с кем попало, нет. С человеком особенным, да, с Кристосом! Момент был настолько болезненно прекрасен, что увиденный в одиночестве пейзаж вызывал у Глории желание заплакать.

В дверь негромко постучали, потом раздалось вежливое покашливание.

— Миссис Уинслоу! — голос дворецкого ворвался в окружающую Глорию ауру благополучия, ее мысли разлетелись как искры.

Женщина раздраженно обернулась.

— Ну что еще случилось, Родди? — с досадой спросила она.

С непроницаемым видом дворецкий пересек комнату.

— Звонила рекламный агент мистера Уинслоу, мадам. — Если Родди и находил неловкой свою роль посредника между мужем и женой, то вел он себя крайне осторожно и никогда этого не показывал.

Глория вздохнула:

— Ну так скажите, что просила вас передать уважаемая мисс Бекетт?

— Что мистер Уинслоу вернется из Сакраменто самолетом сегодня во второй половине дня. Предполагаемое время прибытия пять часов. Мисс Бекетт просила напомнить вам, что визит в Центр старейших горожан в Берлингеме назначен на шесть тридцать.

«Черт, — подумала Глория, — об этом я забыла».

— И то, что политический ужин по сбору средств в Почетном Легионе состоится в девять. Учитывая напряженность расписания, меня особенно просили передать, что мистер Уинслоу… э-э… будет очень благодарен, если сможет выехать отсюда ровно в пять тридцать.

«Как это типично! — кисло подумала Глория. — Для того, чтобы передать приказ не только требуется два посредника, — ну им хотя бы за это платят, — но и ожидается, что я стану вертеться и дергаться как марионетка, подпрыгивая всякий раз, когда Хант дернет за ниточку».

— Что-нибудь еще? — холодно спросила она.

— Нет, мадам. — Лицо Родди оставалось непроницаемой маской.

— Вторая миссис Уинслоу не звонила? — удивленно спросила Глория. Чтобы сказать мне, как я должна выглядеть. Что мне следует говорить.

— Нет, мадам.

Ну что вы скажете? Чудо из чудес.

— Если она позвонит, скажите, что меня нет дома. Это ясно?

— Абсолютно, мадам.

— И еще, машина должна ждать меня у входа в три. Мне надо кое-что купить.

— Очень хорошо, мадам.

— Спасибо, Родди, — Глория отпустила дворецкого, неосознанно подражая своей свекрови, — это все.

— Благодарю вас, мадам. — Дворецкий вышел и прикрыл за собой двойную дверь.

Глория вздохнула про себя. Реальность. Надо было ей вмешаться. Теперь ее день сразу потускнеет.