Джудит Гулд - Вторая любовь

— В вашем саду появился новый прекрасный цветок, — заметил Фонг.

Эмерелд Чанг вынула сигару и кивнула.

— Ее зовут Осенняя Луна. Это самый молодой и самый дорогой бутон в моем цветнике.

— Следовательно, она в наименьшей степени искушена в секретах наслаждения.

— Что только делает ее еще более ценной, — возразила госпожа Чанг. — Юность — это сокровище, которое быстро исчезает. Тем даром, что может предложить она, редко удается насладиться.

— Вероятно так, — согласился Сонни. — Но тем даром, о котором вы говорите, можно насладиться лишь однажды.

Эмерелд Чанг склонила голову. Его слова — правда. Осенняя Луна уже не была девственницей. Тонкий ценитель заплатил двадцать пять тысяч долларов за привилегию провести с ней первую ночь.

Не меняя бесстрастного выражения лица, мадам попыталась выяснить, сколько Сонни намеревается потратить.

— Нефритовые ворота Осенней Луны были открыты всего несколько дней назад. Такой свежий бутон нельзя насильно превратить в раскрывшийся до конца цветок. Ей следует позволить распускаться медленно, чтобы она не увяла в самом расцвете.

— Поэтому и по другим причинам я готов проявить щедрость, — официально заявил Сонни. — За ее молодость и за то, как высоко вы ее цените, я готов заплатить две тысячи долларов.

Он достал из нагрудного кармана плотный конверт и отсчитал двадцать стодолларовых купюр. Эмерелд Чанг вынула сигару и смотрела, как молодой человек сложил их двумя аккуратными кучками рядом с собой на банкетке.

— И чтобы возместить вам ущерб от того, что я лишу ее невинности любого рода, я предлагаю еще две тысячи долларов.

Он отсчитал деньги и положил еще две кучки.

Девушки, сидящие в дальнем конце комнаты, завздыхали. Но Осенняя Луна, сидевшая среди них, хранила молчание, глаза опущены в притворной скромности. А глаза хозяйки заблестели как бусины черного янтаря в оправе густых накладных ресниц.

— И чтобы показать, насколько я ценю красоту, что вы лелеете в своем саду, достопочтенная сестра, я дам… — с чутьем драматического актера Сонни сделал паузу и отсчитал еще две тысячи долларов, которые он тоже положил рядом с собой, — еще две тысячи долларов, — закончил он, поднимаясь на ноги. — Шесть тысяч долларов. Всего за два часа, проведенных с ней.

Другие девушки вскочили со своих мест и окружили Осеннюю Луну. Они возбужденно чирикали. Никто из них и припомнить не мог такой щедрости, во всяком случае с тех пор, как их нефритовые ворота были открыты впервые.

Эмерелд Чанг встала и хлопнула в ладоши.

— Осенняя Луна, проводи нашего гостя в апартаменты Дракона.

Всем было известно, что эти комнаты используются очень редко. Их хранили для совершенно особых случаев и для горстки наиболее высокоуважаемых и избранных клиентов.

Затем, повернувшись к Сонни, мадам грациозно поклонилась.

— Вы удостоили мой дом большой чести. Мы всегда будем рады видеть вас.

Фонг вежливо поклонился в ответ.

— Это вы оказали мне честь, многоуважаемая сестра.

Остальные девушки жадными взорами провожали Осеннюю Луну, сопровождающую Сонни в апартаменты.

Эмерелд Чанг одобрительно кивнула про себя. « Старому лунтао это понравится, — решила она. — Его кузен показал себя человеком высокого полета».

Потому что благодаря своей щедрости, Сонни Фонг значительно повысил репутацию.

Репутацию Эмерелд Чанг.

Репутацию ее заведения.

Репутацию Осенней Луны.

Репутацию старого лунтао.

И, кроме всего прочего, свою собственную.

На все про все, шесть тысяч правильно истраченных долларов. Невелика цена за такое количество дивидендов.

Эмерелд Чанг снова села и задумчиво закурила свою сигару. Этот молодой человек, вероятно, более умен, чем она посчитала. И более амбициозен, чем опасается лунтао.

К тому времени, как Сонни Фонг добрался домой, день уже угасал. Дождь перестал, и Манхэттен, промытый и очищенный, сверкал как какое-нибудь вертикальное, порожденное землей созвездие.

Он поставил машину на обычное место в подземном гараже, вынул чемодан и дорожную сумку из багажника и вошел в лифт. Он нажал на кнопку с цифрой «36».

Двери закрылись, и лифт стремительно понес его вверх.

Сонни отлично себя чувствовал. После визита к мадам Чанг он стал на шесть тысяч долларов беднее, но добытое уважение цены не имело.

Он испытывал насыщение. Если Осенней Луне и не хватало опыта, она наверстала это смирением. Три раза он пронзал ее своим нефритовым копьем, и три раза он наполнял ее лоно своим семенем.