Бадри Хаметдин - Счастье Феридэ

— Да, — ответила я, — если бы не ваш небритый кучер, похожий на разбойника, то я даже могла поверить вам… А от Орлова я иного и не ожидала.

Доктор почесал лысину.

— А мне показалось иначе.

— Не тешьте себя иллюзиями… — Мне захотелось сделать ему больно, и я добавила: — Вы никчемный психиатр, да и к тому же неважный актеришка.

Видимо, Штольца это сильно задело. Вдруг его голос стал серьезен:

— Вы получили слишком много свободы, не умея распоряжаться ею. Придется оставить вам лишь самое необходимое.

Я посмотрела ему в глаза и усмехнулась:

— Вы можете закрыть меня в комнате, вы можете заколотить окно, но вы не измените Чалыкушу.

— Я не собираюсь изолировать вас. Вы такая мне даже больше подходите. А потому я не отказываюсь от тех привилегий, которые вам даровал. Изменится лишь одно: теперь на прогулках вас будет сопровождать дежурная.

— Немая старушка надзирательница?

— Да. И запомните — отсюда убежать невозможно… Тем более такой слабой и беззащитной женщине, как вы.

Пансион, 16 ноября

Еще вчера мне казалось, что я достаточно сильна духом и смогу пережить случившееся, но сегодня я осознала всю безысходность моего теперешнего положения. Ненавистная старушка ходит за мной по пятам. Мне даже кажется, что ночью, когда я сплю, она сидит под моей дверью или подглядывает в замочную скважину и только, когда приходит доктор, на время покидает меня. Штольц торжествует окончательную победу. У меня же непрестанно крутится в голове навязчивая мысль о самоубийстве. Но это невозможно хотя бы потому, что я никогда не остаюсь одна. Чтобы не причинить себе еще большей боли, я стараюсь не думать о своей прежней жизни — о Кямране, Ихсане, Недждете.

Доктор не раз говорил, что отсюда нет выхода. Я не хочу в это верить, однако минувшие события и каждый следующий день заставляют меня поверить в правоту его слов… Мне не хочется ни с кем разговаривать…

Днем во дворе случайно столкнулась с Орловым, заехавшим в гости к Штольцу.

— Вы прекрасно выглядите, — как ни в чем не бывало произнес он.

Я отвернулась, делая вид, что не знакома с ним.

— Феридэ, не стройте из себя обиженную. Когда-то вы были ко мне не очень любезны, я ответил тем же. Теперь мы квиты. Самое время начать новые отношения.

Я снизошла до ответа этому ничтожеству:

— Я никогда не причисляла себя к категории подлецов, и поэтому общего у нас с вами быть не может.

— Вы так думаете? Между прочим, у нас со Штольцем неплохие отношения, и за определенную сумму я бы договорился с ним…

Я презрительно усмехнулась:

— Сомневаюсь, что доктор продаст меня. Он потратил слишком много сил на этот проект.

— Успокойтесь, Феридэ, все в мире покупается и продается…

— Не меряйте людей по себе. Доктор — фанатик, не забывайте про это.

— Я куплю ему еще один пансион.

— Тогда вы получите мой труп.

— Судя по тому, как профессор любит вас, вам не дадут это сделать.

Мне надоели бредни этого ненормального. Я и так слишком много позволила ему сказать…

Пансион, 17 ноября

Вечерами доктор приглашает меня на ужин. Но я отказываюсь. Мое состояние здоровья резко ухудшилось. Профессор не понимает, в чем дело.

— Условиям, в которых вы живете, остальные больные могут только позавидовать. Чего вам не хватает, Феридэ? — спросил он сегодня.

Тяжело вздохнув, я ответила:

— Я пленница — и этим все сказано.

Доктор пожал плечами:

— Каждодневные прогулки, библиотека, рояль, в конце концов, — чем не светская жизнь.

— Но это все — ваши желания. Временами мне начинает казаться, что я превратилась в машину: вы приказываете — я выполняю, вы чего-то не хотите — я не делаю…

Неожиданно для меня Штольц обрадовался:

— Прекрасно! Нам нужно продолжать работу.

Я много думала о внезапной радости профессора. Может быть, это и есть удачный эксперимент. Я вдруг представила себе, как через месяц-другой профессор покажет меня на ученом совете. Он взойдет на кафедру и скажет:

— Феридэ, пойдите выпейте воды…

— Слушаюсь, герр Штольц, — отвечу я и выполню его приказ.

— Феридэ, поднимите руки…

— Слушаюсь, герр Штольц.

— Феридэ…

— Слушаюсь.

— Феридэ…

— Слушаюсь…

Ученые шумно зааплодируют.

— Браво, профессор Штольц!

От такой картины мне становится невыносимо горько.

Пансион

Состояние моего здоровья явно ухудшается, однако меня это радует. У меня такое предчувствие, что это одна из последних записей в моем дневнике…