Бадри Хаметдин - Счастье Феридэ

— Часто я ругаю себя за излишнюю мягкость с вами. Но на то есть причины. Вы, конечно, догадываетесь какие. Мой дедушка к женщинам относился по-другому. Он считал, что если с ними обращаться грубо, то женщины будут тебя уважать. Но, наверное, дед никогда не любил по-настоящему…

Я сидела в полутемной комнате, волосы мои были растрепаны, постель примята. Я слушала признания Ихсана и чувствовала, как сердце мое билось все сильнее. Меня охватывал какой-то непонятный вихрь, он закружил меня, заставил кровь прилить к лицу. Со мной творилось что-то непонятное. Теперь, когда пишу эти строки, я уже немного пришла в себя. Лишь тетради я могу доверить это: мне было приятно слышать слова Ихсана о любви. Я даже на миг забыла, что замужем и зачем нахожусь здесь, а теперь — самое ужасное: если бы в эту минуту Ихсан поцеловал меня, я бы не возмутилась.

Мне показалось, что майор догадался, о чем я думаю. Но он просто не поверил в это…

Через час мы тряслись в кабриолете, который прислали за нами знакомые Ихсана. Я оделась по-европейски: в темно-зеленое платье и убрала волосы в замысловатую прическу. Хотя это была и турецкая семья, но майор предупредил, что взгляды у них довольно демократичные. Чтобы не выглядеть старомодной, я решила открыть лицо.

Когда -я спустилась по ступенькам в холл гостиницы, Ихсан меня не сразу узнал. Он опешил от неожиданности, потому что за время нашего путешествия привык совершенно к другому образу. Но майор быстро справился со смущением и, подав мне руку, помог сесть в экипаж.

Знакомые офицера жили в богатом двухэтажном особняке с шикарным садом. Деревья были сплошь усыпаны плодами. Когда я проходила около них, меня так и подмывало вспомнить детство и, забравшись наверх, полакомиться спелыми абрикосами или грушами. Но Ихсан, словно догадавшись о моих мыслях, потянул меня за руку к входной двери.

На пороге дома нас встретила горничная в форменном платье и белом переднике. Она любезно пригласила войти и, усадив на диван, пошла предупредить хозяйку.

Я с интересом разглядывала интерьер дома. Было видно, что знакомые Ихсана живут в достатке. По сравнению с бедными сельскими домиками все в комнате — и мебель, и ковры, и портьеры на окнах — мне показалось роскошным. Я тут же пожалела, что не надела более нарядного платья.

— Боже мой, неужели вы все-таки пришли! — прервал мои размышления громкий женский голос.

Мы обернулись и увидели высокую белокурую мадам. Майор непринужденно поцеловал ей руку, а я слегка присела в знак приветствия. Хозяйка дома с интересом рассматривала меня.

— Так вот она какая, эта таинственная Феридэ, — протянула она и, фамильярно взяв меня под руку, повела с собой.

Я беспомощно оглянулась, ища глазами Ихсана.

— Майор, представьте мне вашу знакомую.

— Феридэ, это Джемиле. И не обращайте внимания на ее непосредственность.

Женщина рассмеялась.

— Вот ты и поставил меня на место, Ихсан! — с живостью воскликнула она. — Все уже привыкли к моим манерам, а Феридэ — человек новый…

Как это ни странно, но Джемиле мне понравилась. Она вела себя естественно, не жеманничала. В ее взгляде читалось: «Принимайте меня такой, какая я есть».

Больше всего в людях я ценю отсутствие игры и фальши. А Джемиле была именно такой.

Мы поднялись в гостиную, и от большого стола, накрытого персон на десять, у меня перехватило дыхание. Я уже совсем забыла, что такое приличные манеры, где надо накладывать на тарелки чуть-чуть еды и поддерживать светскую беседу, даже если от нее зеваешь.

Джемиле на правах хозяйки знакомила меня со своими домашними и гостями.

— Это Хатиджэ, моя сестра, — указала она на улыбающуюся черноглазую девушку лет семнадцати. — Она учится в пансионе и мечтает стать учительницей.

Хатиджэ напомнила мне юные годы. Но учительницей я стала работать не потому, что стремилась к этому. Просто мне нужно было зарабатывать на хлеб… А ведь так прекрасно иметь цель в жизни. Дай Бог, чтобы эта стройная девушка познала счастье.

— А вот моя подруга Ангелина. Ее муж Николо Буцов. Он художник. А Лина написала несколько детских книжек.

Молодая пара поклонилась мне из дальнего угла гостиной. Я впервые познакомилась с писательницей, поэтому очень внимательно разглядывала ее. У Лины были широкие скулы, светлые короткие волосы, зачесанные назад, и необыкновенно большие руки. Несмотря на скромные внешние данные, лицо писательницы светилось добротой. Муж ее мне не понравился: отрешенный взгляд, кожа вся в мелких оспинках. Он мало походил на художника. Во всяком случае, я представляла людей этой профессии совершенно другими.