Изабел Уолф - Дело в стиле винтаж

— Я так и думала, что она имеет отношение к искусству, — обрадовалась Мэг. — И оказалась права. — Она понурилась и снова закрыла глаза, будто вознося молитву. Послышался телефонный звонок. Что это за мелодия? Ну да. «Дух в небе». Звуки доносились с груди Мэг. — Извините, — сказала она, доставая из-за пазухи сначала пачку «Силк кат», а затем мобильный. — Привет! Понятно… Вы не можете… Все в порядке. Спасибо, что дали мне знать. — Она захлопнула телефон и снова сунула его себе за пазуху, изящно протолкнув средним пальцем. — Вам повезло, — сообщила она. — Визит в двенадцать только что отменили — мы можем продолжить.

Я встала:

— Спасибо, Мэг, но не стоит.

«Так мне и надо, раз я решилась на столь сомнительное предприятие», — думала я по дороге в Блэк-хит. Я была не в своем уме, когда замышляла это. А что, если бы Мэг установила связь с Эммой? Шок мог привести меня к нервному срыву. Хорошо, что Мэг оказалась шарлатанкой. Мое негодование утихло и уступило место облегчению.

Я припарковалась, зашла домой, чтобы разгрузить стиральную машину и положить в нее новую порцию одежды, а затем отправилась в магазин. К этому времени я проголодалась и решила быстро перекусить в кафе «Мун дейзи». Села за столик на улице, и Пиппа, владелица кафе, познакомившая меня с Вэл, принесла мне «Таймс». Я лениво просмотрела новости в стране, затем изучила страницы, посвященные заграничным событиям, после чего прочитала материал о Лондонской неделе моды. Обратившись к деловым страницам, вдруг наткнулась на фото Гая. Под ним шла подпись: «Птица высокого полета». Когда я читала статью о нем, у меня пересохло во рту. Гай Харрап… тридцать шесть лет… «Френдз провидент»… Основал «Этикс»… поддерживает компании, не имеющие негативного влияния на окружающую среду… чистые технологии… Не использует детский труд… защищает животных… заботится о здоровье и безопасности людей.

Я почувствовала дурноту. Гай не обеспечил здоровье и безопасность Эммы, не так ли? «Сама знаешь, она склонна все преувеличивать, Фиби. Возможно, она просто жаждет внимания». Он вовсе не был таким «хорошим парнем», как ему думается.

Я посмотрела на омлет, принесенный Пиппой, с неожиданным отвращением. Зазвонил мобильный. Это мама.

— Как дела, Фиби?

— Все в порядке, — солгала я, дрожащей рукой закрывая газету, дабы не видеть Гая. — А у тебя?

— У меня тоже все хорошо, — беспечно отозвалась она. — Хорошо, хорошо, хорошо. Я совершенно… несчастна, дорогая. — Я поняла, что она пытается сдержать подступающие слезы.

— Что случилось, мама?

— Ну, я сегодня в Лэдброук-Гроув — надо было принести Джону нужные ему рисунки, — и… — Я услышала, как она всхлипнула. — Меня расстроило, что я оказалась так близко от того места, где твой отец живет теперь с… ней… и… и…

— Бедная мама. Просто… попытайся не думать об этом. Смотри в будущее.

— Да, ты права, дорогая, — шмыгнула она носом. — Хорошо. И я только что нашла удивительного нового… — я надеялась, она скажет «мужчину», — врача. — Сердце мое упало. — Он делает безоперационное омоложение, или фраксель. При помощи лазера. Это исключительно научный метод. Он оборачивает процесс старения вспять.

— Правда?

— Вот смотри — у меня здесь рекламная брошюра. — Я услышала шелест глянцевой бумаги. — Удаляет старые эпидермальные и пигментированные клетки. И поэтапно восстанавливает лицо пациента, словно реставрирует картину. Единственный недостаток, — добавила мама, — заключается в том, что это приводит к сильному шелушению.

— Тогда держи наготове пылесос.

— И нужно по меньшей мере шесть сеансов.

— Стоимостью?..

Я услышала, как она задержала дыхание.

— Три тысячи фунтов. Но разница между фотографиями «до» и «после» поразительная.

— Это потому, что на фотографиях «после» женщины улыбаются и накрашены.

— Подожди, пока тебе не исполнится шестьдесят, — простонала мама. — Сама будешь всем этим пользоваться и тем, что они еще придумают к тому времени.

— Я не стану заниматься ничем подобным, — возразила я. — Я не боюсь прошлого, мама, а ценю его. Вот почему я люблю свое дело.

— Не надо относиться к этому по-ханжески, — обиделась она. — А теперь расскажи мне о себе.

Я решила не говорить маме о медиуме. Сказала, что в конце месяца поеду во Францию; затем, следуя внезапному импульсу, проговорилась о Майлзе. Я не собиралась этого делать, но потом решила немного развеселить ее.

— Звучит многообещающе, — заметила мама, выслушав его описание. — Шестнадцатилетняя дочь? — задумчиво произнесла она. — Ну, ты будешь прекрасной мачехой и родишь своих детей. Значит, он разведен?.. Вдовец? Прекрасно… А сколько ему лет?.. А. Понятно. С другой стороны, — добавила она повеселевшим голосом — похоже, прониклась положительной стороной ситуации, — это означает, что он немолод и не обременен проблемами. О Боже! Джон машет мне. Я пойду, дорогая.