Изабел Уолф - Дело в стиле винтаж

Пока Питер ждал сдачу, я увидела, что он смотрит на запонки.

— А где те, золотые, с ракушками? — поинтересовался он. — Они у вас тогда были… Я не думаю…

— О, прошу прощения, — улыбнулась я. — Но их купили.

Когда Пит ушел, я задумалась: кто приобретет оставшиеся бальные платья? И вспомнила печальную девушку, которая так очаровательно выглядела в зеленом. Я пару раз видела ее на другой стороне улице, она казалась чем-то озабоченной, но в магазин не вошла. Я также наткнулась на фотографию ее бойфренда на сайте «Лондон таймс». Он был докладчиком на деловом обеде в гольф клубе «Блэкхит». Оказалось, он владеет успешной риелторской компанией «Феникс ленд».

Суббота началась плохо и так же продолжилась. Во-первых, магазин оказался переполнен — я, конечно, была счастлива по этому поводу, но едва успевала следить за вещами. Затем кто-то вошел с сандвичем, и мне пришлось попросить его покинуть магазин, что было очень неприятно, поскольку происходило на глазах других покупателей. Позвонила мама — ее требовалось подбодрить: по уик-эндам она часто чувствовала себя уныло.

— Я решила не колоть ботокс, — сообщила она.

— Вот и хорошо, мама. Он тебе не нужен.

— Дело не в этом — в клинике, куда я обратилась, сказали, что я стара для него. Он мне не поможет.

— Ну… ничего страшного.

— Вместо этого я хочу попробовать золотые нити.

— Что?

— Они размещают под кожей нити с маленькими крючочками на концах, натягивают их, и твое лицо разглаживается. Стоит это четыре тысячи фунтов, зато золото двадцать четыре карата, — пропела она.

— И думать об этом не смей! — воскликнула я. — Ты и так очень привлекательна, мама.

— Правда? — траурным голосом отозвалась она. — С тех пор как твой отец ушел, я чувствую себя горгульей.

— Ничего подобного. — На самом деле, как и многие брошенные жены, мама никогда не выглядела лучше, чем сейчас. Она похудела, купила новую одежду и гораздо больше следила за собой, чем когда была с папой.

Затем пришла женщина, купившая платье Гая, чтобы вернуть его.

Сначала я не поняла, кто она такая.

— Мне так неудобно, — начала она, поставив пакет на прилавок. Я посмотрела в него, и мое настроение сразу ухудшилось. — Все-таки я считаю, что платье мне не идет. — И как она могла думать иначе? Анни была права: у женщины совершенно неподходящая для него фигура — короткая и широкая, как буханка хлеба. — Мне так неудобно, — повторила она, когда я достала платье из пакета.

— Не беспокойтесь, это не проблема, — солгала я, возвращая деньги, и пожалела, что поспешила с отправкой чека в ЮНИСЕФ.

— Меня привлекла романтичность этого платья, — объяснила женщина, когда я отрывала чек. — Но сегодня утром я надела его, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что я, ну… — Она подняла руки ладонями вверх, словно говоря: «Я же не Кира Найтли!» — Я для него недостаточно высока. Но знаете? — Она склонила голову набок. — Думаю, оно прекрасно подойдет вам.

Когда женщина ушла, один за другим потянулись покупатели, среди которых был мужчина лет пятидесяти, выказавший нездоровый интерес к корсетам: он даже хотел примерить один из них, но я ему не позволила. Затем позвонила женщина и предложила принадлежавшие ее тете меха, в том числе — она сочла это решающим доводом — шляпу из детеныша леопарда. Я не продавала меха, но дама настаивала, что раз они являются винтажными, то и проблем быть не должно. Тогда я сказала ей, что не смогу коснуться мертвого детеныша леопарда, тем более иметь с ним дело, и не важно, когда это бедное создание убили. Позже мое терпение опять было подвергнуто испытанию — пришла женщина с пальто от Диора, которое хотела продать мне, но я невооруженным глазом распознала подделку.

— Оно от Диора, — настаивала женщина, когда я изложила ей свои соображения. — И я прошу всего сто фунтов — это очень разумная цена за подлинную вещь такого качества.

— Простите, — сказала я. — Но я работаю с винтажем двенадцать лет и смею вас заверить, что пальто не имеет никакого отношения к Диору.

— Но ярлык…

— Ярлык подлинный. Но его пришили к чужой вещи. Крой неправильный, швы не заделаны, а подкладка, если вы приглядитесь повнимательнее, выполнена «Берберри». — Я показала на фирменный знак.

Лицо женщины приобрело цвет красной сливы.

— Я знаю, чего вы добиваетесь, — засопела она. — Хотите купить его по заниженной цене, а продать за пятьсот фунтов, как вон то, — кивнула она на манекен с серым нью-йоркским зимним пальто пятьдесят пятого года, в отличном состоянии.