Изабел Уолф - Дело в стиле винтаж

Затем я пошла по Бейсуотер-роуд. Было солнечно и удивительно тепло для конца ноября. Я договорилась встретиться с папой у входа в Кенсингтонские сады. Мы пришли одновременно без пяти десять; он вез в прогулочной коляске Луи. Я думала, Луи, как всегда, начнет махать руками при виде меня, но на этот раз он лишь застенчиво улыбнулся.

— Привет, именинник! — Я наклонилась и погладила его по круглой теплой щечке. — Он уже ходит? — спросила я папу, когда мы свернули в парк.

— Пока нет. Но скоро начнет. Луи в группе «уверенно ползающих» в детском клубе «Джимбори», и я не хочу торопить события.

— Ну конечно.

— Зато у него обнаружились хорошие музыкальные способности.

— Замечательно. Я купила ему ксилофон, — показала я на свой пакет.

— О, ему понравится колотить по нему.

Послышался звон китайских колокольчиков, развешанных на детской площадке принцессы Дианы, а потом вдали замаячил пиратский корабль, казалось, плывущий по траве.

— На игровой площадке никого нет, — заметила я.

— Это потому, что она открывается в десять. Я часто прихожу сюда утром по понедельникам: здесь хорошо и спокойно. Мы уже у цели, Луи, — пропел папа. — Он обычно пытается выбраться из коляски, увидев площадку, верно, солнышко? Но сегодня ведет себя необычно.

Служитель отпер ворота, папа вынул Луи из коляски, и мы посадили его на качели. Казалось, ему доставляет большое удовольствие просто сидеть неподвижно, пока мы раскачиваем его. В какой-то момент он прижался щекой к цепи и закрыл глаза.

— Он выглядит усталым, папа.

— У нас была тяжелая ночь, он много плакал — может, потому что Рут далеко. Она на съемках в Суффолке, но к обеду приедет. А теперь давай посмотрим, можешь ли ты стоять, Луи. — Папа снял малыша с качелей и поставил на землю, но недовольный Луи тут же протянул ручонки вверх, прося, чтобы его взяли. И я носила его по площадке, заходила в деревянные домики и спускала с горки, а папа ловил его внизу. Но у меня не выходила из головы мама. Вдруг она плохо отреагирует на наркоз? Я посмотрела на башенные часы — без двадцати одиннадцать. Значит, она на полпути к клинике. Она собиралась взять такси.

Папа снова поймал скатившегося с горки Луи.

— Сегодня он кажется сонным — верно, дорогой? — Папа прижал его к себе. — Ты не хотел выбираться из своей кроватки. — Неожиданно Луи заплакал. — Не плачь, сладенький, — погладил он его по лицу. — Не надо.

— Ты думаешь, с ним все нормально?

Папа пощупал его лоб.

— Похоже, у него небольшая температура.

— Мне тоже так показалось, когда я целовала его.

— Пожалуй, на полградуса выше обычной, но, думаю, он чувствует себя хорошо. Давай снова посадим его на качели — он любит качаться.

Мы так и сделали. Луи перестал плакать, но сидел как-то равнодушно, потом снова закрыл глаза.

— Я дам ему немного калпола, — сказал папа. — Забери его с качелей, Фиби.

Зеленое пальтишко Луи задралось, и у меня екнуло сердце: его животик покрывала красная сыпь.

— Папа, ты видел?

— Да — у него раздражение.

— Это не похоже на раздражение. — Я погладила кожу Луи. — Пятнышки плоские, и руки у него ледяные. — Я посмотрела на Луи. Его щеки горели, но губы имели синюшный оттенок. — Папа, он нездоров.

Отец посмотрел на животик Луи, взял из коляски сумку с детскими вещами и достал калпол.

— Это снизит температуру. Можешь подержать его, Фиби? — Мы сели за столик для пикников, папа налил в ложку розовое лекарство, и я наклонила головку Луи. — Какой хороший мальчик, — сказал папа, вливая ему в рот калпол. — Обычно он возражает против этого, но сегодня такой послушный. Молодец, малыш… — Луи неожиданно скорчил гримаску, и его вырвало. Он пронзительно заплакал.

— Папа, а вдруг это что-то серьезное?

— Нам нужен стакан. Принеси мне стакан, Фиби.

Я побежала в кафе, но официантка заявила, что приносить стаканы на игровую площадку запрещено. Я запаниковала.

— Папа, у тебя есть какая-нибудь стеклянная баночка?

— В сумке лежит емкость с черничным пудингом. Давай используем ее.

Я достала стеклянный стаканчик, побежала в туалет, выбросила фиолетовое пюре и помыла его, дрожащими пальцами пытаясь содрать этикетку. Вернувшись на площадку, я огляделась в поисках человека, способного нам помочь, но вокруг было пусто — лишь в дальнем ее конце виднелись какие-то люди.

Отец держал Луи, а я приложила стаканчик к его животику. Луи вздрогнул от холодного прикосновения и закричал, из глаз его катились слезы.