Мэри Брэддон - Аврора Флойд

Мистрисс Меллиш стояла возле железной калитки, когда вдова прапорщика вышла из дома. Белое платье оставалось неподвижно несколько времени, и бледная наблюдательница, выглядывая из-под тени длинной галереи, начала думать, что труды ее пропали даром и что, может быть, Аврора не имела никакой особенной цели для этой вечерней прогулки.

Мистрисс Уальтер Поуэлль почувствовала жестокую досаду. Вечно постерегая ключ к тайне, существование которой она открыла, она надеялась, что даже эта ночная прогулка может быть звеном в таинственной цепи, которую она с таким нетерпением старалась соединить, но оказывалось, что она ошиблась. Прогулка ночью была нечто иное, как одна из прихотей Авроры — женское сумасбродство, не значившее ничего.

Нет, белое платье уже не оставалось неподвижно в неестественной тишине жаркой ночи: мистрисс Поуэлль услыхала отдаленное скрипение петель медленно отворявшейся калитки. Мистрисс Меллиш отворила железную калитку и прошла по другую сторону невидимой границы, отделявшей сад от парка. Чрез минуту она исчезла под тенью дерев, опоясывавших луг.

Мистрисс Поуэлль оставалась почти испуганная своим неожиданным открытием.

Что могла делать мистрисс Меллиш в десятом часу вечера на северной стороне парка, в дикой, пустынной стороне, в которой никто не гулял, кроме лесничих? Кровь прилила к бледным щекам мистрисс Поуэлль, когда она вспомнила, что домик на северной стороне был отдан новому берейтору. Вспомнить это не значило ничего; но вспомнить это в соединении с таинственным письмом, подписанным А, было достаточно, чтобы по жилам вдовы прапорщика разлился трепет свирепой, ужасной радости. Что ей делать? Пойти за мистрисс Меллиш и узнать, куда она пошла? Безопасно ли было решиться на это?

Она оглянулась на окно комнаты Джона: он все еще сидел, наклонившись над бумагами. Вероятно, он еще не скоро кончит свое дело. Беззвездная ночь и черное платье не выдадут шпиона.

«Если я буду позади нее, она меня не увидит», — подумала мистрисс Поуэлль.

Она перешла через луг к железной калитке, а потом в парк. Платье ее зацепилось за терновник, когда она остановилась на минуту осмотреться вокруг.

Не было и следа белой фигуры Авроры между лиственными аллеями, расстилавшимися перед вдовою прапорщика в диком беспорядке.

«Я не стану отыскивать дорожку, по которой она пошла, — подумала мистрисс Поуэлль, — я знаю где найти ее».

Она пробиралась по направлению к северному домику. Ей недостаточно было знакомо это место; она не прошла той кратчайшей дорогой, которую выбрал Стив по траве, и она довольно долго шла от железной калитки к северному домику.

Передние окна этого сельского домика выходили на дорогу, которая вела к конюшням; задняя часть здания была обращена к той тропинке, по которой шла мистрисс Поуэлль, и в обоих маленьких окнах в этой задней стене было темно.

Вдова прапорщика тихо прокралась к передней стороне, осторожно осмотрелась вокруг и прислушалась; не слышно было никакого звука, кроме шелеста листьев, трепетавших даже в тихой атмосфере, как бы от предчувствия наступающей грозы. Медленными, осторожными шагами прокралась мистрисс Поуэлль к окну и заглянула в комнату.

Она не ошиблась, когда говорила, что знает где найти Аврору.

Мистрисс Меллиш стояла спиною к окну. Прямо напротив нее сидел Джэмс Коньерс в небрежной позе и с трубкою во рту; между ними был маленький столик и единственная свеча, освещавшая комнату, была придвинута к локтю мистера Коньерса. Он, очевидно, зажигал трубку, Аврора говорила. Нетерпеливая слушательница могла слышать ее голос, но не слова и могла видеть по лицу берейтора, что он внимательно слушает; он слушал внимательно, но его прекрасные брови были нахмурены и было очевидно, что он не слишком доволен разговором.

Он поднял глаза, когда Аврора перестала говорить, пожал плечами и вынул трубку изо рта. Мистрисс Поуэлль, приложив к стеклу свое бледное лицо, пристально наблюдала за ним.

Небрежно указал он рукою Авроре на пустой стул, но она презрительно покачала головой и вдруг повернулась к окну так, что мистрисс Поуэлль едва успела отскочить в темноту, прежде чем Аврора отдернула железную задвижку и открыла узкое окно.

— Я не могу выносить этого нестерпимого жара, — неторопливо воскликнула она, — я сказала все и жду только вашего ответа.

— Вы немного времени даете мне на соображение, — сказал он с дерзким хладнокровием, составлявшим странный контраст с тревожной пылкостью ее обращения. — Какой ответ вам нужен?