Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Однако это были последние слова такого рода, дерзко брошенные Шарлотте Ханной. После этих слов старой служанки, ударивших ее словно плеткой, достоинство и гордость восстали в девушке. Она воззрилась на Ханну, но теперь это был взгляд муки, смешанной с достоинством.

— Вы больше не будете говорить со мной таким образом, Ханна, — промолвила она. — Я знаю, что согрешила, но молить о прощении буду только одного Создателя. Я навечно обязана ее светлости за все, что она сделала для меня с тех пор, как я оказалась в Клуни. Однако если вам еще не известно кое-что, то я просвещу вас. Как только его светлость возвратится сюда, я выйду за него замуж.

— О Господь милосердный! — воскликнула Ханна и чуть не выронила из рук таз и полотенца.

Громко всхлипывая, девушка устремилась вниз по широкой лестнице прочь из дома, а озадаченная Ханна поспешила к своей хозяйке. Когда она попросила ее светлость подтвердить сказанное Шарлоттой, леди Чейс уверенно сделала это. Причем добавила:

— И не надо возражать или спорить со мной, ибо такова моя воля. Шарлотта Гофф — моя воспитанница, и я отвечаю за нее. Пусть все думают, что я сошла с ума, но я решила, что так будет лучше не только для Шарлотты, но и для него.

— Для него? — с изумлением переспросила Ханна дрожащим голосом. — О миледи, но как можно сравнивать ее низкое происхождение с происхождением его светлости?

Леди Чейс усмехнулась на это и ответила:

— Она Божье создание и далеко не низкого происхождения. Подождите немного и увидите, что из нее получится. Ее ум намного превосходит ум моего сына. А характер таков, что я молю Бога, чтобы у его светлости был хоть немного такой же. О, поверьте мне, Ханна, то что я делаю, только к лучшему для всех.

Ханна отчаянно всплеснула руками, затем подошла к окну, чтобы раздвинуть занавеси и впустить немного света в полумрак опочивальни.

«Увы, ее светлость выглядит очень больной, — думала Ханна, возвращаясь к кровати и более внимательно разглядывая выражение лица любимой хозяйки. — Безусловно, она долго не протянет».

Леди Чейс словно прочитала ее мысли.

— Да, мой конец уже близок, но он еще не наступил. И я буду жить, чтобы проследить за тем, как исправляется зло. А вы, Ханна, будучи моей верной служанкой, должны выполнять мои пожелания до самого конца.

Старая женщина шмыгнула носом. Затем начала любовно расчесывать длинные каштановые локоны, уже сильно подернутые серебряными нитями. О, какой страшный позор и несчастье постигли этот некогда величественный и достойный дом, в котором всегда царили счастье и умиротворенность! До какой же степени Ханна ненавидела девушку, виновную во всем этом! Она никогда не поступила бы так, как ее светлость. Как же мать может так сурово осудить своего сына?!

И снова миледи, похоже, прочитала мысли почтенной женщины.

— Это дитя совсем не понимало истинного значения любви. Вам известна степень обаяния и власти над женщинами его светлости. Очень часто я наблюдала, как он пускал их в ход. У бедняжки Шарлотты просто не было выхода. Он словно расставил силки для беспомощной птички, заманил ее туда и жестоко изранил.

— Вы слишком добры, ваша светлость, — пробормотала служанка.

— И вы так же будьте добры к ней, когда я умру, — предупредила Ханну леди Чейс. — Вам придется относиться к ней с почтением и лаской, как к той, кто носит в своем чреве дитя его светлости.

Тут старая женщина залилась слезами, которых так и не смогла сдержать.

— О миледи, что же скажет его светлость, когда вернется домой?

— Я отправила ему телеграмму, и когда он в будущий четверг прибудет в Монте-Карло, она будет ожидать его, — ответила леди Чейс, глядя в окно потухшим взором. — Я приказываю ему немедленно вернуться в Клуни. За три дня на поезде и пароходе он доберется до Лондона. А пока, Ханна, надо сделать так, чтобы ни одна живая душа не узнала обо всем — ни слуги, ни местные жители. Поклянитесь на Библии, что никому не расскажете о действительных обстоятельствах этого брака, когда он произойдет. Я рассчитываю на вашу верность, Ханна.

— Вы можете полностью во всем рассчитывать на меня, миледи! — воскликнула старая служанка.

Тогда леди Чейс откинулась на подушки. Она чувствовала себя невероятно усталой. Когда Ханна снова занялась ее тяжелыми пышными волосами, она провалилась в сон.

Следующие три дня Шарлотта провела в постели. За ней заботливо ухаживала Нан, которая вместе с мужем все еще не могла прийти в себя, потрясенная известием, что их приемная дочь вскоре станет леди Чейс. Тем не менее Нан, как и Ханна, была очень надежным и верным человеком, и они обе держали рот на замке. Нан никому не обмолвилась даже словечком о том, что случилось. Джозеф продолжал работать на территории замка. Нан все время оставалась дома. А Шарлотта, изможденная и очень усталая, большую часть суток спала. В первые месяцы беременности ее мучила тошнота, которую она с трудом переносила. И она никак не могла свыкнуться с мыслью, что очень скоро встретится лицом к лицу с Вивианом, страшно боясь этого момента. Она даже не осмеливалась представить себе, что он скажет.