Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Джемайма, нежно любившая младшую сестру, так и не оправилась от этого страшного удара. Бедняжка Лотти была такой веселой и жизнерадостной! Она вся искрилась! Иногда это веселье и беззаботная радость передавались и более серьезной Джемайме. И вот бедняжки Лотти не стало! Шарлотта внешне была очень похожа на мать, от красавца отца, который был хорошо образован, девочка унаследовала проницательность и стремление к знаниям. От матери же ей достались прекрасная фигура и очаровательный контраст темно-медового цвета глаз с рыжевато-коричневыми вьющимися волосами. Но сейчас девочка была бледной и худенькой, с обострившимися скулами. Ее длинные изящные пальчики покраснели от мороза, пробиравшего до мозга костей. В эти тяжкие для их маленькой семьи времена в доме недоставало хорошей пищи и поленьев для камина; приходилось экономить каждый шиллинг, каждый пенс.

Шарлотта не получила образования больше того, что ей смогли дать тетя с дядей, но, как только она научилась читать, стала с жадностью глотать книги. И когда тетушка не звала ее помогать по дому, сразу же садилась за книгу, расширяя свои познания. Пищу им стряпала почтенная женщина, проживавшая с ними в одном доме, которая приходила к ним на несколько часов ежедневно, чтобы Джемайма могла в это время заниматься шитьем. Из-за этой помощи мисс Дарнли приходилось расставаться с теми десятью шиллингами, которые давал ей брат. Да, это была не жизнь, а тяжелая борьба за существование. Увы, у Шарлотты не было способностей к шитью. Тетушка пыталась обучить ее портновскому ремеслу, но девочка не могла долго сидеть за этим занятием, а если и вышивала, то стежки у нее получались толстые и кривые, пальчики двигались очень неуклюже. Портниха не могла рисковать тканями, принадлежавшими ее клиенткам, боясь, что девочка испортит их.

Шарлотта пошла быстрее, потом побежала сквозь туман. Она должна добраться домой. Девочка запыхалась, холод пронизывал ее хрупкое тело, слезы замерзали на щеках. Повернув влево, она вновь оказалась на мостовой. И тут ее обуял ужас, хотя она и услышала как бы предупреждающий цокот копыт, заметила мерцание фонаря в руках у кучера, сидящего на козлах и управляющего элегантным ландо, влекомым двумя великолепными лошадями серой масти. Девочка внезапно оцепенела от страха и растерялась. Ей показалось, что лошади тоже испугались ее неожиданного появления и встали на дыбы, возникнув из туманной пелены, словно призраки. Они высоко вскинули головы и заржали, когда возница с силой натянул поводья. Шарлотта услышала громкие крики, затем свой собственный пронзительный вопль и, лишившись сознания, упала на мостовую.

Очнулась она, лежа на сиденье в теплой и уютной карете, обитой мягкими тканями. Голова ее покоилась на коленях хорошо одетой женщины в черной бархатной накидке, отороченной соболями. Элегантная шляпка с соболиной опушкой подчеркивала благородную красоту женщины, лица которой Шарлотта не забудет никогда в жизни. Это была Элеонора, леди Чейс, запечатленная на самых знаменитых портретах кисти сэра Джона Миллза [15] Миллз Джон Эверетт (1829–1896) — английский живописец. . В том же году, когда сэра Миллза избрали членом Королевской академии искусств [16] Основана в 1768 году. , портрет Элеоноры Чейс с ее сыном Вивианом, стоящим рядом с ней, стал притчей во языцех и повальным увлечением всего Лондона. Теперь портрет висел в Клуни — фамильном замке Чейсов в Хартфордшире.

Однако последние шесть лет леди Чейс жила в уединении и вышла из него совершенно случайно, главным образом из-за чувства долга по отношению к сыну. Отец Вивиана, лорд Чейс, прикомандированный к 13-му легкому драгунскому полку, был смертельно ранен в Крыму. С тех пор леди Чейс полностью посвятила себя сыну. И сейчас Вивиан сидел рядом с ней. Они возвращались из гостей домой на Итон-Сквер, пытаясь пробраться сквозь непроглядную пелену тумана. Когда возница резко придержал лошадей и карета остановилась, леди Чейс качнуло в объятия сына. Испуганная, она выглянула в окно и, к своему ужасу, обнаружила, что одна из лошадей сбила наземь маленькую девочку. Она приказала немедленно внести ребенка в карету, несмотря на протесты Вивиана:

— Ну, мама, у нее же могут быть вши! Ведь не станет же благовоспитанная девочка одна разгуливать по набережной!

Однако мать, сердито взглянув на него, проговорила:

— Будь любезен, милый мальчик, всегда помни о сострадании.