Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

— Мама! Дорогая мамочка! — закричала Элеонора, с трудом высвободилась из рук Вивиана и устремилась к Шарлотте.

Вивиан позвал няньку, которая быстро спустилась по лестнице.

— Отведите Элеонору в ее классную комнату, — распорядился Вивиан. — Доктор предписал ей как можно больше отдыхать и в течение месяца-двух заниматься совсем немного. И никаких игр внизу! — добавил он, многозначительно глядя на жену.

Нянька смерила Шарлотту испепеляющим взглядом. Затем взяла Элеонору за руку.

— Ну-ка, пошли, дорогая… — начала она.

Но девочка вырвалась от нее и бросилась к матери.

— Я хочу остаться с мамой! Я не виделась с мамой долгие годы! — кричала она.

Шарлотта судорожно прижала дочку к себе, и слезы потоком заструились из ее глаз. Она пристально изучала личико Элеоноры, ее хрупкую фигурку в бархатной шубке вишневого цвета и шляпке, отороченной мехом. Она очень любила выбирать для дочерей красивые наряды, и Элеонора носила эту шубку еще в прошлую зиму. Теперь она стала ей коротка, подумала Шарлотта. Девочка выросла и очень похудела за время болезни.

— Нам придется как следует откармливать тебя, дорогая… — начала Шарлотта, покрывая личико Элеоноры поцелуями и нежно глядя в огромные темные, как у ее бабушки, глаза, светившиеся добротой и любовью.

Но Вивиан решительно оторвал Элеонору от матери.

— Ну полно! Доктор сказал, что тебе нельзя волноваться. Быстренько ступай наверх с Нанной и повидайся с сестрами.

Шарлотта, страшно нервничая, стояла рядом, но не могла проронить ни слова. Ей не хотелось испытывать унижение в присутствии слуг, и она проследовала за Вивианом в библиотеку, где напротив растопленного камина уже накрыли чай. Все вокруг в доме выглядело так красиво, так уютно; а за окном свирепствовал пронизывающий ветер, вьюга. Повсюду в замке висели веточки омелы, украшая колонны и картины, создавая праздничную рождественскую атмосферу. Однако для Шарлотты этот канун Рождества ничем не отличался от других дней; для нее он обернулся грубой насмешкой, напоминанием о счастливых семейных праздниках, которые происходили в других, более счастливых домах.

Это было самое безрадостное Рождество из всех. Только однажды Шарлотте разрешили увидеться со старшей дочерью. Элеонора постепенно поправлялась, но постоянно нервничала из-за разлуки с матерью. Ее, словно пленницу, держали в классной, объясняя это тем, что ей ни в коем случае нельзя волноваться.

Шарлотта ожидала момента, когда сможет увидеться с девочкой в короткие полчаса, выделенные ей Вивианом. Она редко старалась продлить их свидания, потому что тогда Вивиан сократил бы следующие визиты, а ведь Элеонора с таким волнением предвкушала встречу с любимой матерью.

В этот суровый январский день Шарлотта долго и печально рассматривала маленькую девочку. В Клуни убрали все рождественские украшения. Была пятница, и Вивиан ждал нескольких близких приятелей, которые должны были приехать из Лондона на охоту. Никто из них не нравился Шарлотте. Эти мужчины очень много пили, а их жены были чрезвычайно недалекими и не имели ничего общего с хозяйкой дома.

Сейчас Вивиан спал. Шарлотта сидела, держа на коленях Элеонору; девочка обвивала руками ее шею, а за ними с кислым выражением лица наблюдала Нанна, которая, разумеется, шпионила, как с горечью понимала несчастная мать.

Несколько минут Шарлотта не произносила ни слова. Она просто молча сидела, прижимая девочку к себе. Лицо ее исказилось от печали, когда она нежно гладила Элеонору по каштановым шелковистым волосам, понемногу отрастающим после болезни.

— Мамочка, дорогая, почему ты не можешь бывать со мной почаще? — прошептала Элеонора на ухо матери, крепче обнимая своими ручонками ее шею.

— Тебе нельзя волноваться, милая, до тех пор… до тех пор, пока доктор не скажет, что тебе можно спускаться вниз, — тихо ответила Шарлотта.

Глаза Элеоноры наполнились слезами.

— Ведь это папа говорит, чтобы я оставалась с Нанной, верно? Это потому, что я озорничала? Почему ты не скажешь им, что я очень старалась вести себя хорошо? Всю эту неделю я учила французский. И у меня все получалось. А мадемуазель Клер, когда была здесь в понедельник, сказала, что я делаю успехи.

Шарлотта проглотила комок в горле. Ей хотелось сказать Элеоноре множество ласковых слов, чтобы хоть как-нибудь успокоить бедную девочку, но она не осмеливалась. О, как она ненавидела эту чопорную, грубую женщину в накрахмаленном чепце, которая внимательно прислушивалась к их разговору, сидя у окна с рукоделием. Она явно наслаждалась смущением хозяйки. О, как хотелось Шарлотте взять с собой Элеонору и сбежать из этого гнетущего дома, чтобы никогда не возвращаться! Сбежать от отвратительной тирании Вивиана и даже от своих младших дочерей, которые дразнили Элеонору и смеялись над ней так же, как их отец издевался над Шарлоттой.