Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Спустя два года после рождения Элеоноры на свет появилась вторая дочь, которую окрестили Беатрис, в честь бабушки Вивиана. Потом был трехлетний перерыв, когда Шарлотта мечтала родить лорду Чейсу сына и наследника, которого он так хотел. И снова на свет появилась крошечная девочка, и на этот раз его светлость в пьяной ярости словно смерч носился по дому, а затем куда-то уехал и отсутствовал трое суток. Бедного младенца окрестили Викторией, в честь королевы. Маленькая Виктория появилась на свет в 1880 году. Шарлотта без устали заботилась о девочке, стараясь окружить ее любовью и лаской, в которых ей было отказано отцом, к тому же ребенок оказался чрезвычайно маленьким и болезненным. Но и в этой радости было отказано Шарлотте. Вивиану наскучило жить в Клуни. Он захотел отправиться за границу на яхте, которую приобрел совсем недавно. Он буквально силой вытащил Шарлотту с собой, лишив ребенка материнской груди и требуя полнейшего внимания к собственной персоне, как это было всегда.

Тем не менее третья девочка осталась жива и теперь расцветала на глазах. Все три сестры росли крепкими и здоровыми. Шарлотта души в них не чаяла. Однако ей не позволялось проводить в детской столько времени, сколько хотелось. Она была обязана сопровождать Вивиана на всех его бесконечных светских раутах. Несмотря на то, что он не любил ее, красотой жены Вивиан гордился. Это была красота, расцветающая с годами. И теперь, когда Шарлотте исполнилось двадцать семь, она была красивее, чем в ранней юности. А за незаурядный ум и доброжелательный характер ее очень любили многие, в свою очередь, весьма не жаловавшие молодого лорда Чейса.

С годами характер Вивиана не улучшился. Получив состояние отца в свое полное распоряжение, он начал проматывать его самым безумным образом. Он не выносил, чтобы какой-нибудь бал или банкет по роскоши превосходил балы и банкеты, которые он закатывал для своих друзей в Клуни или в резиденции на Итон-Сквер. В результате Шарлотта была вынуждена участвовать в бесконечных и утомительных попытках Вивиана затмить весь свет своей снобистской демонстрацией собственного великолепия и роскоши. Ей вечно приходилось пребывать в обществе наимоднейших портных, модисток и парикмахеров. После рождения каждого ребенка она должна была проходить мучительные и нескончаемые курсы массажа, чтобы ее фигура вновь достигла верха совершенства. Ее драгоценности непременно должны были затмевать своим сверканием драгоценности остальных светских дам.

Когда леди Чейс посещала Аскот [40] Ипподром близ г. Аскота, где в июне проходят ежегодные четырехдневные скачки, являющиеся важным событием в жизни английской аристократии. или Оперу, о ней должны были говорить как о самой очаровательной и потрясающей молодой матери семейства. С тех пор как Вивиан женился на ней, это стало для него навязчивой идеей. Для Шарлотты же это было сущим кошмаром.

Так протекало время. День сменялся днем, месяц — месяцем.

Этим утром Шарлотта оглянулась назад, на прошедшие годы, и подумала: узнала бы она себя в той робкой добросердечной девчушке, которая когда-то сидела у ног Элеоноры Чейс и жила в маленьком домике привратника, наслаждаясь своим невинным счастьем?

Теперь она забыла о робости и застенчивости на многолюдных светских раутах или в те минуты, когда с важным видом хозяйки принимала гостей в своем огромном особняке. В Лондоне и за городом ее знали как блестящую хозяйку дома и опасную, остроумную собеседницу. Она достигла такой рафинированности и умения держать себя, что нравилась всем без исключения мужчинам. Со стороны могло показаться, что такой ее сделал Вивиан. Даже он, который совсем не любил ее, приносил ей поздравления, когда она добивалась очередной победы. В конце концов он полностью признал правоту своей покойной матери — Шарлотта была ошеломляющей женщиной.

Но в домашней жизни они ничего не значили друг для друга. Она стоически терпела его объятия, когда он требовал этого, но не могла снова полюбить его. Знала, что у него есть любовницы, но ничего не говорила по этому поводу. И миру она являлась с холодным, неприступным лицом, когда Вивиан вынуждал ее выходить в свет. Однако под этой холодной личиной она оставалась все той же нежной, доброй девушкой, которая когда-то любила его и чью любовь он втоптал в грязь.

Проходило время, и в ней поднимался все больший протест против той бессмысленной жизни, которую муж заставлял ее вести. Такая жизнь представлялась ей абсолютно пустой. Ей хотелось забрать своих девочек и убежать из раззолоченной тюрьмы, которую являл собой дом Вивиана. Но она не могла этого сделать. И она оставалась со своим безнадежным, томительным желанием любви, которой была обойдена. Единственной радостью стали для нее те часы, когда ей разрешалось побыть в детской, и редкие встречи с Флер Марш.