Энн Хэмпсон - Светлый остров

— Извините, — пробормотал он через стол. — Я не имел в виду, что вы выступаете в обнаженном виде. Простите меня.

Эллин подняла глаза и удивилась внезапной колкости его взгляда, так противоречащей его тону. Симон, казалось, неподдельно сожалел о том, что его могли неправильно понять. К ней опять вернулось впечатление, что он не желает ей противоречить.

— Это не имеет значения.

— Извините, — повторил он. Извиняющийся вид абсолютно не соответствовал его высокомерию. Немного погодя он заговорил снова, но не раньше чем Эллин покончила с едой. Он спросил ее, не желает ли она пройти на палубу. Сам он ел совсем мало и выпил только одну чашку чая. Эллин не удивилась этому. Несмотря на его высокий рост и широкие плечи, говорящие о большой физической силе, его тело сплошь состояло из мускулов; Симон Дьюрис был, вероятно, одним из тех людей, которые не хотят испытывать неудобства от чрезмерного веса.

— Да, я хотела бы сейчас выйти на палубу. — Неприятный осадок исчез от его улыбки, и она опять ощутила приятное покалывание в спине.

Когда она и Симон собирались подняться из-за стола, Эллин огляделась вокруг. Хэл сидел у окна, наблюдая за ней, и хотя она не могла на таком расстоянии разобрать выражение его лица, она знала, что он зол и обижен. Но она не хотела сейчас думать о нем. Это был лучший момент в ее жизни, и она собиралась насладиться им. Прошло уже три дня — три дня, проведенных в компании Хэла, с которым у нее не было желания ничего иметь, кроме вежливых отношений. Он нарочно старался всюду попадаться ей на глаза, и Эллин начала чувствовать, что ее преследуют, что ей следует ограничить свое пребывание в его компании — а также в компании Донны и Джима — на все оставшееся время путешествия.

Но теперь… Симон заявил о своем намерении танцевать с ней целый вечер. Эллин чувствовала себя очень счастливой. Было похоже, что он хочет быть рядом с ней в течение шести дней, пока он будет на борту. А если после этого она окажется в одиночестве, потому что от нее откажутся те трое, ей будет все равно. Девушки, пришедшие выпить чаю, поглядывали на Симона, и это было неудивительно, ведь он привлекал к себе внимание. Их взгляды обращались также и на Эллин… взгляды неприкрытой зависти. Симон неторопливо поднялся со своего стула, улыбаясь Эллин с высоты своего роста, пока она собирала свою маленькую сумочку и поднималась со стула Его рука автоматически легла ей на плечо, и она поежилась под его прикосновением. Было ли это началом пароходной сентиментальной истории? Ее мысли и нервы, а также все ее существо работали на публику, когда она и Симон пересекли комнату отдыха под взглядами многих пар глаз и вышли на палубу.

— Не присесть ли нам? — Симон разложил складные стулья, не дожидаясь ответа Эллин. Они прошли в конец палубы, подальше от толпы туристов, и Симон поставил их стулья у самых поручней. Они сели, и рука Симона расположилась так, что накрыла руку Эллин, покоящуюся на деревянной ручке стула. Она повернула голову, преодолев застенчивость; ее глаза встретились с его глазами, и она увидела в них выражение, которое заставило ее сердце сильно забиться. Был ли он увлечен ею? Она так хотела это выяснить, что спросила, затаив дыхание, потому что ей нужно было это знать:

— Вы, вы живете один? Или у вас есть родственники?

Его лицо явно оживилось, что отразилось и в его голосе, когда он ответил:

— Если вы спрашиваете, женат ли я, тогда ответ будет: нет. — Он внезапно замолчал, а его губы продолжали шевелиться, тогда как она покраснела. — Вы, вероятно, придерживаетесь того мнения, что я бы не признался, если бы и был женат. Я не знаю, признался бы я или нет, — сказал он ей со всей прямотой и задумчиво добавил: — Я думаю, это зависело бы от того, с какой женщиной была бы связана моя жизнь. Но поскольку я не женат, вопрос отпадает сам собой. — Со стороны Эллин не последовало комментариев; для нее было достаточно того, что он угадал смысл ее вопроса. — Имело бы для вас значение, если бы я был женат?

Тогда она повернула к нему голову, не совсем понимая его вопрос.

— Я не знаю, что вы имеете в виду. Почему для меня должно иметь значение, женаты вы или нет?

— Мы ведь станем друзьями, не так ли? — мягкий убедительный тон, почти высокомерная уверенность. Он действительно был уверен в себе, этот грек с прекрасной внешностью.

«Что получится из этой, как он ее назвал, дружбы?» Эллин была не настолько глупой, чтобы мечтать о стремительном романе со свадьбой в конце. Симон Дьюрис не относился к такому типу мужчин — наоборот, он мог быть очень опасен. У Эллин не было иллюзий на этот счет… Но разве опасность часто не бывает восхитительной? Ее жизнь до сих пор была так скучна, что любое приключение восхищало и соблазняло ее.