Дебора Гордон - Бросая вызов

Лауре очень хотелось быть выдержанной. Он не должен прерывать игру в самом разгаре.

— Все хорошо, — сказала она. — Продолжай, я не возражаю.

Она и вправду этого хотела, но лишь колоссальным усилием воли сдерживала слезы. Кто-то, может быть, привык орать и топать ногами, когда все идет наперекосяк; Лаура в таких случаях плакала или уходила в себя.

— Эй, да ты в расстройстве чувств, — сказал Арт, не на шутку встревожившись. — Что случилось?

И слезы вырвались наружу. Сочувствие от мужчины — от кавалера! — для сегодняшнего вечера это было слишком!

— Ничего, не обращай внимания. Продолжай играть. Я в полном ажуре.

При этих словах Лаура чуть не подпрыгнула, услышав стук бильярдных шаров. Арт подошел к Ральфу, сказал ему несколько слов и отложил кий. Вернувшись к Лауре, он молча обнял ее и повел к выходу.

Ей стало стыдно. С самого детства ей внушали, что женщина должна идти на все, чтобы мужчина чувствовал себя счастливым. Арт оказался чудесным парнем, а она испортила ему весь вечер.

Но вслух Лаура ничего не говорила, безмолвно следуя за ним и садясь в машину. Ей было слишком муторно, чтобы бормотать фальшивые извинения.

Арт не задавал никаких вопросов, он просто довез Лауру до дома и припарковался у входа в дом. Дорога заняла четверть часа, этого было достаточно, чтобы собраться и взять себя в руки. Ей было жаль, что вечер закончился так быстро и так неудачно, и она решила пригласить его на кофе. Но мысли Лауры витали очень далеко, полное самообладание к ней еще не вернулось, и она решила, что составить хорошую компанию будет выше ее сил.

Она уже раскрыла рот, чтобы извиниться за свое позорное бегство, когда Арт включил свет и поинтересовался, как ее самочувствие.

— Уже лучше, — ответила она. — Спасибо, ты мне очень помог.

— Да я простить себе не могу, что меня не оказалось рядом в нужный момент. Может, тогда бы ничего и не произошло.

— Ты ни в чем не виноват. И ничего не смог бы сделать, потому что, не случись это сегодня… — она запнулась, подумав, что не стоит говорить лишнего. Но хоть какие-то объяснения представить было необходимо. — Я оказалась замешанной в одном деле, и это создает для меня некоторые проблемы. Все это со временем утрясется, просто сегодня мне об этом напомнили, и я расстроилась. Все уладится, правда.

— Это Каролина? Она сказала тебе что-то обидное, оскорбительное?

По голосу чувствовалось, что он и не намерен шутить с обидчиком.

— Нет. Просто я оказалась там, где не должна была находиться, и в очень неудачное время. Есть люди, которых это беспокоит, и с одним из них у меня состоялся разговор. Я сама виновата. Влезла куда не следует.

— И этот «кто-то» теперь угрожает тебе?

— Вроде того, но…

— Черт возьми, Лаура, с такими вещами не шутят. Ты должна обратиться в полицию.

Разговор пошел не в том направлении, в каком хотелось бы. От мысли о правосудии Лауру снова бросило в дрожь.

— Может быть, именно так я и поступлю.

— Может быть? — изумился он. — Может быть?

— Все не так просто, Арт. Честно, я не могу об этом говорить. Мне очень жаль, что все так обернулось. Вечер мне очень понравился… Прием был великолепный.

Попытайся она добавить еще хоть одно слово, и неминуемо разрыдалась бы.

Арт молча обнял ее и погладил по голове. Лаура была так тронута, что тихо всхлипнула, уткнувшись ему в плечо.

— Слушай, я все понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь, — мягко сказал Арт. — Иногда действительно можно оказаться там, где не следует и потом принять решение ой как непросто. Поверь, мне это известно, как никому другому. А вот уж как мне удается разбираться со своими проблемами… Не мне учить тебя, что надо делать. Давай лучше поужинаем в среду? А ты за это время все обдумаешь. И сможешь побольше мне рассказать.

— Ладно, — ответила Лаура. Но она знала, что не будет откровенничать с Артом. Единственная помощь, на которую она могла рассчитывать, должна была исходить из здания Федеральной полиции на Коттедж Вэй. Но трудно сказать, что грозило большей опасностью: обратиться за помощью к федералам или попробовать справиться со всем этим делом в одиночку.

Дотти Гринбаум не отличалась сдержанностью, особенно если дело касалось Лауры и Алана. Оказавшись с ними в одной комнате, она через минуту накалялась, как чайник на плите. И не стеснялась в выражениях, высказывая своему зятю в глаза все, что она о нем думала.

— Значит, ты, Алан, пренебрегаешь святыми брачными узами ради своей белобрысой потаскушки? — заявила она ему в сентябре. — Разве ты не понимаешь, что колечишь психику собственных детей? — взывала она к нему несколько месяцев спустя. — Но к счастью для них, если они сойдут с ума и подпалят лес или устроят покушение на президента, Господь их поймет и простит. А вот ты еще за все ответишь, уж поверь моему жизненному опыту.