Дебора Гордон - Бросая вызов

— Нет, спасибо. Ты же знаешь, у меня аллергия. Кокаин и антигистаминные препараты не совместимы.

Майк двинулся дальше, но Лаура повернулась на каблуках.

— Вы не хотите представить меня своему другу?

— С превеликим удовольствием, — он лениво улыбнулся, всем своим видом показывая, что понимает причину ее просьбы и находит ее абсурдной. Возникшее между ними напряжение немного спало. — Лаура Миллер, Боб Кеннеди.

Такое имя трудно оставить без внимания. Лаура вспомнила, что заметила его на одной из дверей в Капитолии и решила, что это тот же самый человек. Он был консультантом в каком-то комитете, возможно, постоянным клиентом Майка.

— Меня зовут Лаура Миллер, — проговорила она медленно. — Запомните это имя, Боб. Ваш друг Майк настаивает на том, чтобы я пошла вместе с ним в подсобку и побеседовала с ним в окружении чистых полотенец и белья. Он большой любитель чистого белья. А запах стиральных порошков приводит его в экстаз. Вы об этом не знали?

Кеннеди выкатил глаза.

— Хм. Хорошо.

Либо он принял ее за полоумную, либо не понял ни одного сказанного ему слова; но вдруг кто-нибудь другой ее услышал?

Все еще держа Лауру за руку, Майк втолкнул ее в подсобку и закрыл дверь. Это была небольшая комната, в которой стояла стиральная машина и сушка, через весь пол протянулась широкая сточная труба. Он прислонился к двери, рассматривая Лауру с холодным пренебрежением. Она отошла от него как можно дальше и встала около мойки.

— Значит, я большой любитель порошков? — усмехнулся он. — Знаете, вас не так-то просто напугать до смерти. И вы чертовски привлекательны.

Мальчишеская улыбка, море шарма, восхищенный взгляд… Лаура ожидала совсем другого, и от неожиданности растерялась. Или он насмехается над ней, или действительно пытается успокоить.

Она озадаченно взглянула на него:

— Значит, вот зачем вы меня сюда притащили? Чтобы напугать до полусмерти?

— Ага.

— Можно поинтересоваться, зачем?

Он улыбнулся еще шире. Когда он улыбался такой открытой, умиротворяющей улыбкой, трудно было представить, какое мерзкое болото представляла среда его обитания. Лаура немного расслабилась.

— Поинтересоваться, конечно, можно. Но ответа вы не получите.

Майк скрестил руки на груди, явно не собираясь торопить события. Она ждала, когда он перейдет к своей убийственной манере разговора. Выслушать его и ответить на любые вопросы как можно в более вежливой форме — таков был ее план.

Но чем меньше она его боялась, тем сильнее раздражалась. Кто позволил ему так с ней обращаться? И что все это значит? Она его первая жертва за сегодняшний вечер, или были еще и другие? Потому что если последние два часа он силком затаскивал людей в подсобные помещения, играя у них на нервах, как Торквемадо, то кто-то же должен ему напомнить, что на дворе двадцатый век, а не пятнадцатый.

— Вас нигде не было видно, — сказала Лаура. — Где вы были?

— Мне стало душно, и я вышел подышать свежим воздухом.

Лаура вспомнила прикосновение его рук.

— В самом деле? Вот странно. На улице холодно, а руки у вас совсем теплые.

— Я держал их в карманах.

— И вы решили выйти, несмотря на аллергию? Это не совсем благоразумно.

— Я хорошо себя чувствую, когда принимаю лекарства.

Если его и раздражали ее вопросы, он никак этого не показывал. Он не был настроен дружелюбно, но и не враждебно, просто держался немного отстраненно. Лаура не видела всем этом странном приключении никакого смысла.

— А кокаин в сочетании с ними мог бы обострить ситуацию.

— Совершенно верно, — вежливо ответил он.

— Откуда вам это известно? Вы пробовали их совмещать?

— Только однажды. Это было ужасно.

Лаура не верила в его версию о прогулке, как и сказочке о том, что он балуется наркотиками в промежутках между обострениями аллергии. Его терпимое отношение к употреблению наркотиков напомнило ей, в каких сомнительных кругах он вращается. И в каких опасных!

Лаура опустила глаза. Неожиданно комната показалась ей более тесной и теплой. На языке у нее вертелся только один вопрос: Чего вы добиваетесь? Почему не начинаете разговор?

— В чем дело? — спросил Майк. — Неужели вы удовлетворили свое ненасытное любопытство?

Он над ней издевался. К прежним чувствам, обуревавшим ее, прибавилось желание отыграться. Она опять испытывала негодование и злость, страх и смущение.

Лаура подняла глаза:

— Это вы хотели поговорить со мной. Так говорите же.