Сандра Браун - Эксклюзивное интервью (Том 2)

В течение первого часа игра в догонялки еще доставляла ему удовольствие, но со временем однообразие стало надоедать. Зевнув третий раз в течение пяти минут, он настроил радиоприемник на станцию, передающую рэп, исключительно из тех соображений, что ненавидел эту музыку всей душой. Если и эта омерзительная какофония не взбодрит его и не заставит быть бдительным, то больше уже ничто не поможет.

Когда у него заурчало в желудке, он свернул в специальный "Макдональдс" для проходящих машин и заказал биг-мак себе и Долли. Молодой парень, который принимал заказ, заметил, что спутницей Дэйли является надувная кукла, но оставил этот факт без комментария. Дэйли тоже не стал распространяться на эту тему. Пусть уж лучше пацан считает его извращенцем, лишь бы дело не пострадало.

Он остановил машину перед входом в обеденный зал и безучастно наблюдал за входящими и выходящими посетителями, поедая свой гамбургер. Особого аппетита он не чувствовал, поэтому доесть оба биг-мака не смог. Он готов был поклясться, что Долли очень неодобрительно посмотрела на него, когда он выбрасывал остатки ужина.

Не имея желания снова колесить по городу, он апатично опустил руки на руль и продолжал наблюдать за клиентурой "Макдональдса". Особенно его интересовали супруги с маленькими детьми. Эти явно счастливые пары служили живым подтверждением того, что земной идеал не так уж недостижим. Но вместо того чтобы радоваться этому при виде детишек, весело уплетающих свою незамысловатую еду, Дэйли вдруг загрустил.

Уже не в первый раз он осознал, что упустил в жизни нечто очень важное. Надо было жениться на той хорошенькой маленькой школьной учительнице, которая сходила по нему с ума. Он ведь точно так же сходил с ума по ней. Он потерял голову при виде ее нежных карих глаз и этой мягкости в их первую ночь. Одна ее улыбка делала его таким счастливым, будто он получил миллион долларов.

Но он воспринимал ее как нечто само собой разумеющееся и был невнимателен, зачастую предпочитая ее обществу сверхурочную работу. В его погоне за удачным материалом она оставалась на заднем плане. Перспектива поехать на место только что совершенного преступления была вне конкуренции, по сравнению с перспективой пойти с ней в кино.

Эта добрая, доверчивая девушка возилась с ним гораздо дольше, чем он того заслуживал. Но наконец терпение лопнуло, она на все плюнула и вышла замуж за человека постоянного и чувствительного, который не слишком ценил свою личную свободу и не до такой степени отдавался работе.

Удивительно, как юношеская свобода превращается в старческое одиночество.

Спустя много лет Дэйли постоянно вспоминал о ней и представлял, что все могло бы повернуться по-другому.

Поймав себя на этих запретных мыслях, он презрительно поморщился и подавил жалость к себе:

"Итак, в середине моего длинного пути наступил момент, когда я превратился в старого сентиментального дурака".

Решительно отбросив сантименты, он завел машину и выехал со стоянки. Седан стоял на другой стороне улицы. Стоило Дэйли выехать на Шестьдесят шестую улицу, как он моментально пристроился за ним.

Доехав до места пересечения с Четыреста девяносто пятой, Дэйли повернул на северо-запад. Забавно было наблюдать в зеркало заднего вида за седаном, который изо всех сил старался не упустить его в потоке машин; впрочем, вряд ли этот серый седан - его единственный преследователь.

Он вернулся в округ Колумбия через Чеви-Чейз, Мэриленд, и поехал в город. На Висконсин-авеню пестрая толпа вела бурную ночную жизнь, пытаясь отыскать свободные места в переполненных барах и ресторанах.

Положившись в выборе маршрута на собственную интуицию, Дэйли продолжил движение по городу и снова оказался на окраине. Ему уже надоела эта петрушка, хотелось спать, он не привык проводить за рулем столько времени.

Мысли бывшего журналиста опять закрутились вокруг маленькой школьной учительницы. Какой же он болван, что позволил ей уйти! Она, вероятно, стала бы очень хорошей женой, у них были бы дети, а сейчас уже и внуки. В эти осенние дни он бы не чувствовал себя столь одиноким и не в такой мере зависел бы от Барри. Она, конечно, замечательная девочка, и он любил ее как свою дочь, но вряд ли ее можно назвать спутницей жизни.

Возможно, женись он тогда на той милой леди, ему было бы не так страшно сейчас умирать.

- Ей бы от этого стало только легче, - пробормотал он, - никаких тебе больше ухаживаний за таким задыхающимся старым перечником, как я.