Дикси Браунинг - Лики любви

Она побледнела и закрыла глаза. Удар был прямым - и заслуженным. Губы задвигались, шепча извинения, и вдруг она услышала его шаги. У самой двери он оглянулся с полным равнодушием и сказал:

- Завтра мы выезжаем в восемь утра.

Глава 7

Ром спала беспокойно и проснулась с первыми лучами заглянувшего на балкон лимонного солнца. Она долго лежала, закинув руки за голову, и мысленно заново проигрывала вчерашнюю головоломную сцену. Как она теперь явится на глаза Мэдлин? Да и с Кэмероном будет непросто объясниться. Все такие безалаберные в личной жизни или только она? Связано ли это каким-то образом с ее профессией? Почему личная жизнь стольких известных ей художников неумолимо катится в пропасть?

О, какой благоразумной она была: приняла этот заказ, чтобы уехать из города и обдумать дальнейшую жизнь. Конечно, Ром Кэрис умеет обходить пропасти, такая умница! И что из этого получилось? Все чувства к Джерри совершенно незаметно растаяли, и не успела она опомниться, как уже попала в новую историю.

Перевернувшись на живот, Ром уткнулась в шелковистую желтую подушку. Вчера Нора выносила подушку на солнце, и она впитала ароматную свежесть летнего дня. Нора уже сорок один год замужем. Интересно, испытывала ли она столько волнений в юности. Сейчас их семейная жизнь вроде бы тиха и спокойна. А металась ли Нора когда-нибудь ночи напролет в горячке страсти, изнемогая от желания познать каждую клеточку тела Фостера? А почему, собственно, именно Фостера? (Ром, и не стыдно тебе так думать?) А Мэдлин Кинг? По ней не скажешь, что когда-нибудь она переживала что-либо подобное.

Правда, вчера она выдала себя. По лицу Ром медленно расплылась злорадная усмешка. Потягиваясь, она лениво вылезла из-под одеяла. Бедняжка Мэдлин! Она прямо обмерла. Наверное, полагала, что любовью занимаются только в спальне, в специально отведенное время. Да и думала ли она об этом вообще? Ей, видимо, почудилось, что между Ром и Кэмероном происходит что-то такое... О, посмотрела бы она, что вытворяли приятели Реджи! Ром хорошо помнила это с детских лет они не стеснялись развлекаться где попало.

Танцующей походкой Ром отправилась в ванную, дав простор своей дикой фантазии: вот они с Кэмероном занимаются любовью на вершине Каменной горы; верхом на его огромном жеребце; в саду, под жгучим солнцем и дождем из яблоневых цветов, сонное жужжание пчел переплетается с нежнейшими словами любви...

Но рассудок разогнал своим холодом пылкие мечты. Нет, слов любви Кэмерон ей не скажет. Он может рядиться в простого ковбоя по три месяца в году, но не надо забывать, что под этой маской - один из них. На лето он отбрасывает нормы своего круга, но потом - снова костюм-тройка, полное здравомыслие и обходительное общение только с людьми своего социального слоя.

Ром натянула розовые джинсы, заправила в них старенькую, перемазанную краской апельсиновую кофточку с малиновой вышивкой. Кофточка уже порядком растянулась в ширину и стала короче, поэтому вылезла из брюк. Ром махнула рукой, раздраженно схватила нелепую шляпку и, нахлобучив ее на огненную гриву волос, вышла с черного хода. Она очень любила утреннюю прохладу. Скоро солнце прольется на долину, и погаснут бриллианты росинок в траве. Но тогда она уже будет далеко отсюда. Раз уж Кэмерону припекло показать ее окулисту, пусть лучше сам проветрится. Ей сейчас очень кстати видеть все в манере импрессионизма. Большое спасибо, но не такая она дура, чтобы отказаться от плавности контуров, мягкости очертаний, которые помогли ей создать свой неповторимый и желанный стиль. Ром намеренно глянула вниз со склона на каменные глыбы и почувствовала легкое головокружение, у нее как-то сразу перехватило дыхание и все внутри напряглось. Что ж, ее диагноз верен, все проще простого: непереносимость высоты. Но если постараться, то и этот недуг можно победить.

Собравшись, она приняла решение: именно сейчас заставить себя победить, выкорчевать страх с корнем. Самой, без всякой помощи.

Реджи никогда не беспокоился ни о ее глазах, ни о зубах, ни даже о голове. В детстве она скакала по выгоревшим от солнца ослепительным холмам Родоса, как горный козлик. Никто за ней не смотрел, и все обходилось лишь облезшим носом и многочисленными синяками и ссадинами. То были самые лучшие дни в ее жизни: Реджи мало пил и много, увлеченно работал, а Кэролин была молчаливым, прекрасным и неизменным фоном их судеб.

Она неловким движением обернулась к дому на вершине горного склона, пошатнулась, выронила шляпу и поспешно уселась в тени садовых деревьев. Согревающие, добрые воспоминания детства сменились другими. Всплыла горечь той поры, когда Ром дни и ночи была совсем одна, а Реджи топил свою печаль в вине и сладострастии. А потом они переезжали, переезжали, переезжали...