Дикси Браунинг - Лики любви

- Может, да, а может, и нет. Ну ладно. Я договорился со своим другом в Элкине, чтобы он тебя посмотрел. Выехать надо пораньше, он согласился только ради меня. Ром, когда ты в последний раз была у окулиста?

- Что? Но ведь я тебе не жаловалась...

- Так когда же, Ром? В прошлом году, в позапрошлом?

На самом деле это было в год окончания школы. Она чувствовала, что у нее появилась небольшая близорукость, но особенно не беспокоилась.

- Не люблю врачей, - буркнула она. - Не люблю осмотров, не люблю тех, кто вмешивается в мои дела и учит меня жить...

- Видно, что тебя никто не учил самодисциплине. Будем иметь это в виду и подсластим пилюлю, идет?

Она притворилась, что поглощена бронзовой статуэткой. Он тихо подошел и остановился у нее за спиной, провел пальцами вдоль ее рук, забрал статуэтку и поставил ее на стол.

Ром стряхнула его руку с плеч, но он крепко притянул ее к своей могучей груди и обнял за талию.

- Ромэни, тебя не восхищает мое терпение? - проговорил он, уткнувшись ей в шею. - Я ждал, пока ты привыкнешь к своему положению, с самого первого дня, но больше ждать не могу.

Он терся губами об ее шею, а она отдирала от себя его руки, силясь высвободиться. Ей некогда было говорить что-то вроде: "Кэмерон, перестань. Это смешно". Ум ее пытался разобраться в том, что Синклер сказал о Джерри, в его словах о том, что он выпустит из нее пары, а тут еще его вечные приставания.

- Как это у тебя получается, - резко начала она, - сперва ты сообщаешь мне о назначенной консультации у врача и тут же пытаешься заняться со мной любовью?

Одной рукой он принялся нащупывать застежку на юбке, другая легла на глубокий вырез блузки.

- Эти дела взаимно не исключают друг друга, - прошептал он ей на ухо.

Не успела она опомниться, как они уже оказались на кожаном диване. Кэмерон, опираясь на локоть, смотрел на нее, в его глазах играло любопытство:

- Когда же ты покоришься мне Ром? Неужели из-за твоей гордости мы потеряем пол-лета? - Он провел длинным пальцем по волнистой линии ее губ. Ром не утерпела и куснула нежную мякоть. - Немножко людоедства - это очень мило, протянул он. - А ну-ка еще, мизинец нежнее.

- Иди ты к черту. Не серди меня. Я и так злая.

- Ну зачем такие слова?

Его рука нырнула в глубокий вырез ее простенькой блузки и неумолимо продвигалась к желанной цели. Цель была достигнута, и тело Ромэни пронзила горячая молния.

- Кэмерон, ну как тебе втолковать, что мне это безразлично? - застонала она, отчаянно сопротивляясь зову желания. Он не переставая поглаживал ее сосок, пока тот не выступил навстречу его пальцам. От его низкого грудного смеха по ее телу пробежала легкая дрожь.

- Это делается не только словами, голубушка. Ты все время говоришь "нет", но твое поведение доказывает обратное. - Кэмерон положил ладонь на узкую дорожку между ее грудей, и она услышала биение сердца под его ласковой рукой.

- Это ничего не значит, это просто.., э-э.., непроизвольная физическая реакция, - прошептала она, безнадежно пытаясь убедить в этом и себя, и его.

- Ты еще говоришь о непроизвольных физических реакциях, - проворковал он, уложил ее поудобнее на подушки и прижал своим телом, потом наклонился к ее ноге, еще касающейся пола, поднял ее на диван, не спеша лаская бархатистое бедро. - Ромэни, Ромэни, что ты со мной делаешь! Понимаешь ли ты хоть чуточку, что со мной творится?

Она понимала, и совсем даже не чуточку, что творится в его теле, и это полностью заглушало увещевания ее мозга. Нащупав пуговицы шелковой рубашки, она расстегнула ее, просунула руку в жар жестких волос на его груди и восхищенно вздохнула. И тут почувствовала, как его тело все больше придавливает ее. Он опирался на одну руку, но вдруг локоть поехал по гладкому дивану, и Кэмерон пробормотал ряд приглушенных проклятий.

- Черт бы побрал этот диван, его купили не для этого, но, боюсь, до спальни мы не доберемся. С другой стороны...

Ощутив на себе всю массу его крупного тела, Ром слегка было дернулась, но сразу же передумала: сопротивляться такой туше немыслимо. Она лишь слабо пролепетала:

- А ты не пушинка, учти. Наконец он пристроил на диване левую руку и, неровно дыша, успокоил ее:

- Ничего, ты выдержишь. Мне всегда были по вкусу пылкие девчонки.

- Я воспылаю, как бумажная кукла, если ты не слезешь с меня, - прорычала она. - Невозможно дышать!

- Да, на этой штуке все получается не так. Никогда не думал, что она такая скользкая. - Смех чуть приглушил блеск вожделения в его потемневших глазах.