Максин Барри - Лёд и пламень

А Брайони вдруг почувствовала нелепое желание расплакаться. Она сердито потянулась за новым бокалом вина и сделала пару больших глотков. На этот раз вино пошло лучше. Оно оставляло во рту ощущение теплоты и приятной расслабленности во всем теле.

— Что ты знаешь об операциях с недвижимостью, Брайони? — спросил Кристофер и посмотрел ей в глаза. Они казались немного растерянными сейчас, но в глубине их еще оставалась твердость. Пора, пора ему наконец взять ее в свои руки… Мысль держать ее тело в своих руках снова вызвала у него возбуждение.

— Я знаю достаточно, мистер Джермейн, — сказала она твердым голосом. — А чего не знаю, то смогу узнать очень быстро.

— Мы договорились, что ты будешь называть меня Крис, помнишь? — мягко напомнил он, пробежав указательным пальцем по тыльной стороне ее руки. А уловив ее инстинктивное движение убрать руку, сжал губы в прямую, тонкую линию. Судя по всему, она просто не знает, как отделаться от него. Но он снова улыбнулся, и взгляд Брайони беспомощно заметался. Она чувствовала, что инициатива ушла от нее, и с усилием пыталась сохранить остатки самообладания.

— Я уверен, что ты все легко схватываешь, Брайони, — произнес Крис спокойно, но с глубоко скрытой в душе яростью. — Ты так прекрасна. Но теперь ты сама знаешь об этом, не так ли?

Румянец Брайони превратился в яркую краску смущения.

— Б-благодарю, — проговорила она, слегка заикаясь. Боже, язык совсем не слушался ее. И, протянув руку за бокалом, отхлебнула еще вина. — Не оч-чень хорошее, — произнесла она опять с невольной запинкой. И тут же сделала попытку перевести разговор на другое. — Поговорим о ферме Коулдстрим. Насколько я понимаю, ты собираешься сделать мне деловое предложение?

Кристофер кивнул.

— Да. Но впереди еще достаточно времени, и мы успеем поговорить об этом старом надоевшем деле. — Указательным пальцем он дотронулся до ее руки и обвел им контуры ее запястья.

Брин вздрогнула, и мурашки поползли у нее по коже.

— Ты обворожительная женщина, Брайони. — Его голос звучал мягко и интимно.

Она бросила на него быстрый взгляд, глаза ее расширились, точно в испуге. Казалось, она пришла в замешательство. В душе ему даже стало немного жаль ее, но другой, более жесткий голос в нем настаивал: она должна получить то, что заслужила. Если она хочет вращаться среди больших людей, делать большие дела…

— Я? — рассмеялась она. — От кого я слышу это? О нет.

Кристофер насторожился, уловив что-то печальное в ее голосе, но что именно, понять не смог.

— Но это так, — настаивал он, взяв ее за руку.

Похоже, она считает, что добилась того, чего хотела. Запустить свои прекрасные острые коготки в него. Ну что ж, пусть думает, что ей это удалось. А разве нет? — прозвучал вдруг в нем насмешливый голос. Прозвучал, но тут же был безжалостно подавлен.

Но и она выглядела отнюдь не победительницей, а скорее потерпевшей поражение. Как только его губы прикоснулись к ее ладони, все переменилось. Она знала это, но сопротивляться почти не имела сил.

— Не надо, — сказала она слабым голосом. — Я… я… не могу.

Кристофер напрягся, ощущая ее смятение.

— Не можешь что? — спросил он настойчиво, но Брайони лишь потрясла головой.

— Я… я… Боже, я, кажется, напилась. Отвези меня домой… пожалуйста.

Поколебавшись немного, он согласился.

— Хорошо. — И добавил резко: — Время позднее.

Оказавшись на холодном ночном воздухе, Брин чуть было не рухнула вниз со ступенек, но быстрая и сильная рука Криса подхватила ее под локоть.

— Извини, — произнесла она голосом слабым и чуть грустным. — Обычно… я не веду себя так. — При свете луны он увидел, что глаза ее наполнились слезами.

Усадив в машину, он отвез ее домой. Легкий тик подергивал его щеку все время, пока они ехали. Он хотел ее так отчаянно, что у него ломило в паху. Он помог ей выбраться из машины, поддержав за руку, когда она слегка покачнулась, и широко распахнул перед нею дверь.

— Спокойной ночи, Брайони. — Он глядел на нее в упор, и она посмотрела на него растерянно: не собирался ли он поцеловать ее?

— Спокойной ночи, Крис, — ответила она и, сама не зная почему, подалась вперед, положив одну руку ему на грудь и послушно подставив свои губы.

Его руки сами собой обвились вокруг ее плеч, а грудь прижалась к ее груди — они ведь были почти одинакового роста. Нетерпеливо он проник языком ей в рот, и Брин издала короткий возглас изумления, но не отпрянула, а лишь теснее прижалась к нему. Биение его сердца отдавалось в ушах, но она прильнула к нему, не в силах оторваться. В течение долгого, долгого времени они целовались у двери, и каждый не хотел думать о реальности, которая ожидала их.