Джилл Шелдон - Забвение

— Ты сдерживаешься, Хоуп. Как, впрочем, и во всем остальном.

— Это моя единственная защита.

Он невесело улыбнулся и покачал головой.

— Не надо сдерживаться. Пожалуйста, Хоуп, отдайся своему чувству.

Может быть, во всем была виновата уверенность, что ничего другого у них не будет, но стоило Слейтеру снова наклонить голову и подарить ей страстный, волнующий поцелуй, у Хоуп захватило дух и ее сдержанность бесследно растаяла.

Хоуп решила, что, если она разок даст выход своему чувству, это ничем ей не грозит. В самом деле, ну что случится, если она поцелует Клея и вложит в поцелуй ту страсть, которую он пробудил в ней?

Это совсем не опасно, убеждала она себя. Голова кружилась, сердце таяло… Уступая напору его языка, Хоуп провела руками по груди Клейтона, запустила пальцы в его волосы… и поняла, что жестоко ошиблась.

Опасность была, но таилась она вовсе не в Слейтере, а в ней самой. Внутри заполыхало пламя, которое он раздул, крепко обняв ее и подарив такой жадный, такой ненасытный поцелуй, что Хоуп пришлось вцепиться в его плечи, чтобы не упасть.

Наконец он поднял голову и посмотрел на нее. Его изумрудные глаза горели так, что было больно смотреть. Неподдельность его чувств путала ее. Она не заслужила такого счастья.

— Ты слишком много думаешь, — тяжело дыша, буркнул Клейтон и снова поцеловал ее.

И на этот раз Хоуп пришлось ответить на его поцелуй. Он обхватил ее бедра и крепко прижал их к своему напрягшемуся телу. Она погладила его подбородок, а затем обвила руками шею с такой силой, словно не собиралась отпускать.

Время замедлило свой бег, а затем и вовсе остановилось. Они осыпали друг друга ласками и поцелуями, пока не начали задыхаться. Слейтер со стоном оторвался от ее губ и зарылся лицом в шею. Хоуп хватала ртом воздух, но не размыкала объятий.

— Это очень… отвлекает, — сказала она, когда смогла говорить.

Клейтон тяжело вздохнул и поднял голову.

— Вот и хорошо. — Он наклонился к ней с явным намерением продолжить начатое.

Она уперлась ладонью ему в грудь, слегка наклонила голову и пробормотала:

— Ты забыл, что я должна тебе что-то сказать?

— Ммм… — Он уткнулся носом в ее макушку. — Обожаю твой запах.

— Клей…

— Тсс, — прошептал он и повел ладонями по рукам Хоуп, пока их пальцы не переплелись.

— Я… — Тут он припал горячими губами к ее шее, и у Хоуп вырвался стон. — Клей…

— Позже, милая, позже.

— Но я… — Окончания фразы не последовало: он зажал ей рот поцелуем.

Не отрываясь от губ Хоуп, Клейтон провел пальцами по ее щекам, коснулся подбородка и отвел его в сторону, чтобы было легче добраться до белоснежной шеи. Он никак не мог насытиться ласками и знал, что до сих пор ни к одной женщине не прикасался с такой нежностью и бережностью.

Какая она хрупкая, какая беззащитная, подумал Слейтер. От страха за Хоуп у него щемило сердце. Неужели когда к нему вернется память, это может измениться? Неужели старые воспоминания заставят померкнуть образ этой потрясающей женщины? Не может быть!

Руки Клейтона скользнули по стройной шее, по плечам и опустились на груди Хоуп. Потрогав их кончики, Клейтон почувствовал, что они реагируют на это прикосновение. Его собственное тело немедленно откликнулось им.

— Клей, — испуганно пробормотала она.

Он сжал ее груди и кончиками больших пальцев слегка гладил тугие соски до тех пор, пока она снова не произнесла его имя. Но теперь ее голос стал таким страстным, таким протяжным и хрипловатым…

На ней слишком много одежды, недовольно подумал Слейтер. Он слишком далеко зашел, чтобы довольствоваться поцелуями. Расстегнув кофточку, он спустил ее с плеч Хоуп. Она не возражала. Когда же он взялся за пуговицы, Хоуп удивленно вскинула голову.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала она.

— Хочу ощутить тебя. Пожалуйста… позволь мне. — Он опустил голову и впился в ее нежную белую шею. Хоуп застонала и прижалась лбом к груди Клейтона, комкая пальцами ткань его рубашки. — Хоуп, милая, — жарко шептал он, водя губами по ее молочно-белому плечу, хотя и догадывался, что она едва ли слышит его. — Ты не только душистая, но и вкусная.

Блузка Хоуп упала на пол. Клейтон поднял глаза, и от вида ее стройного, точеного тела у него пересохло во рту.

— Хоуп! — Он отстранился и провел пальцами по упругой выпуклости, выдававшейся из белого кружевного лифчика.

Слейтер через голову стащил с себя рубашку и крепко прижал Хоуп к груди. Вдруг лицо его исказилось.