Виктория Клейтон - Дикие сердцем

После этого Фэй время от времени писала Алексу короткие записки, звонила ему по телефону. Они обедали вместе раз в две недели. Не было сомнений в том, что Фэй влюблена в Алекса. Отец прекрасно все понимал, но прибегнул к испытанному средству, к которому часто прибегают стареющие мужчины: он старательно делал вид, что ничего не замечает. Фэй стала относиться к отцу, как к престарелому родственнику, от которого мало проку, но с которым все же стоит считаться. Она теперь относилась к нему гораздо мягче.

Я спросила у Алекса, как долго он сможет играть с Фэй. Алекс ответил, что подобная игра может продолжаться бесконечно. Фэй принадлежала к тому типу женщин, которые восхищение и преклонение предпочитали сексу, так как была слишком холодной и эгоцентричной по натуре. Алекс убедил Фэй, что считает ее своей ровесницей (Фэй была старше его на десять лет). Он давал ей понять, что у них схожие вкусы и опыт, тот же уровень интеллекта, а я была для него красивым ребенком — Спящей Красавицей, утешением за то, что он слишком щепетилен и не может позволить себе вступить в противоестественную связь с Фэй. Ситуация напоминала странную комедию с тайными намерениями и обманчивым удовлетворением.

Мне было непонятно, почему Алекс считает, что должен продолжать игру. На прямо поставленный вопрос Алекс без малейшего стеснения пояснил, что мой отец — богатый человек, а он, Алекс, обязан помешать Фэй убедить отца лишить меня наследства. Когда я сказала, что прекрасно проживу и без отцовского наследства — Алекс и так взял на себя все расходы, а мои заработки значительно возросли (Алекс настоял на том, чтобы я подняла цены на свои картины), Алекс ответил, что денег никогда не бывает слишком много.

Он вел себя с Фэй очень разумно. Когда она выпивала чуть больше, чем следовало, и была на грани того, чтобы признаться ему в любви, Алекс всегда умудрялся избежать объяснений, хотя всем своим видом показывал, что испытывает такое же томление. Фэй стала эмоционально зависимой от него. Алекс давал ей иллюзию сексуального возбуждения без грязи и похоти реального полового акта. Думаю, что Алекс испытывал удовольствие от осознания своей власти над Фэй. Я не имела ни малейшего представления, находил ли он ее привлекательной на самом деле.

Раздумья о Фэй, которая, без сомнений, не была образцом гармоничной личности, помогли осознать: я была не так уж безнадежна по сравнению с другими. Мрачные мысли, которые терзали меня, отступили. Проблема была в том, что я никогда не оставалась по-настоящему одна. В Лондоне у меня всегда находилось какое-нибудь занятие. Рядом всегда был кто-то, с кем я могла пообщаться. Может, это и звучит глупо, но человек нуждается в развлечениях. Любительская пьеса, частный показ мод, ужин в компании друзей помогали заполнить время. В деревне у меня было море свободного времени, и я не знала, что с ним делать. Я чувствовала, что должна организовать себя и заняться чем-то полезным. Мне представилась прекрасная возможность прочесть «Историю упадка и разрушения Великой Римской империи» Гиббона [46] Эдуард Гиббон (Edward Gibbon, 1737–1794) — знаменитый английский историк. . Я давно давала себе обещание сделать это. Кроме того, я могла начать читать «В поисках утраченного времени» [47] «В поисках утраченного времени» — роман французского писателя Марселя Пруста (1871–1922). . Здесь, в уединении, никто не смог бы помешать мне насладиться прекрасными книгами. Но всеми фибрами своей души я жаждала общения, мне хотелось вести себя как можно легкомысленнее.

Я нехотя признала, что скучаю по Алексу. Я так нуждалась в человеке, который находился бы рядом и думал в первую очередь обо мне! Я уже успела привыкнуть к вниманию Алекса, а сейчас остро ощущала его нехватку. Но если я не могла быть счастлива в одиночестве, то значит, со мной что-то не в порядке? Я попыталась представить себя балансирующей между шумным миром и уединением, полной автономией, позволяющей освободиться от иллюзий. На мгновение я нашла точку опоры. Я поняла, что следует делать, чтобы освободиться от лжи, неудовлетворенности самой собой и окружающим миром. Мне следовало привести мысли в порядок и не позволять себе предаваться пустым мечтаниям.

Раздался громкий стук в дверь. Хлоя с рычанием подскочила, я тут же спрыгнула с кровати. Я была настолько обрадована перспективой увидеть кого-нибудь, что почти подбежала к двери. Мою радость нисколько не омрачил тот факт, что я увидела перед собой Дасти Миллера. Дасти приподнял над головой кепку, приветствуя меня, и протянул лист бумаги.