Виктория Клейтон - Дикие сердцем

Увидев дядю Сида, Фэй сказала:

— У нас уже есть постоянный продавец рыбы. Вам не стоит больше приходить сюда. — Фэй, очевидно, унюхала запах креветок, которые были в мешке.

— Я пришел повидаться со своей племянницей, маленькой Фредди, — пояснил дядя и мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Здравствуй, я очень скучала! — Я оттолкнула Фэй и прижалась к дяде.

— Проходите, пожалуйста. — Фэй даже не пыталась скрыть удивление и отвращение.

Мы втроем прошли в гостиную. Дядино лицо казалось слишком красным на фоне светло-зеленых стен и кремовых диванов. В доме было жарко. Усевшись поудобней, дядя вытер пот носовым платком.

— Тепло для этого времени года, не так ли? — сказал дядя.

— Разве? — Фэй зажгла сигарету и бросила на дядю скучающий взгляд.

— Не могу здесь ничего узнать. — Дядя Сид с любопытством вертел головой. — Дом стал похож на отель. Сильвия умела подбирать вещи со вкусом. Ей удавалось, сэкономив деньги, сохранить стиль. Я помню старый диван с обивкой в розах. Тебе нравилась прежняя мебель, Фред?

— Да, мебель была очень милой…

— Если вы, мадам, храните где-то старые вещи, я бы хотел забрать их. Мне дорого все, что связано с Сильвией.

— Вы имеете в виду то викторианское барахло, которое обветшало до предела? — Фэй пренебрежительно махнула рукой. — Я отдала все старьевщику.

Всем нам больше нечего было сказать. Дядя Сид вскоре попрощался и ушел. Пару дней спустя жуткий запах в гостиной напомнил о мешке с креветками, который дядя оставил под диваном.

Через несколько дней после этого случая я заболела скарлатиной. Несмотря на высокую температуру и боль в горле, я наслаждалась тем, что болею. Фэй наняла еще одну женщину, и теперь та занималась уборкой, а миссис Поуп посвящала все время заботе обо мне. Мы играли, вырезали из бумаги кукол, читали и рисовали. Мое тело покрылось красной сыпью, я изо всех сил старалась не чесаться. Старая кожа слезала с меня, как со змеи. Фэй ни разу не навестила меня. Она никогда не болела и полагала, что все суетятся из-за пустяков. Отец приходил раз или два в неделю и, испытывая неловкость, стоял у моего изголовья не более пяти минут. Нам не о чем было говорить. Полагаю, что, находясь в постели, я напоминала отцу о часто болевшей маме.

В то время скарлатина считалась тяжелой болезнью. Как только мне стало лучше, доктор приказал продезинфицировать комнату. Вещи, которые было невозможно подвергнуть обработке, следовало сжечь.

— Только не Еванджелину! — заявила я.

Я ни на минуту не расставалась с куклой, которую сшила мама, каждый день брала ее с собой школу, а ночью Еванджелина спала на моей подушке.

— Конечно же нет, дорогуша, — миссис Поуп поцеловала меня. — Я скорее позволю сжечь дом, чем куклу.

Но когда на следующий день я спустилась в холл с куклой в руках, Фэй уже поджидала меня.

— Отдай немедленно куклу! Я ведь приказала миссис Поуп быть понастойчивей. Эта женщина никак не может взять в толк, что я говорю.

— Нет! — я сжала куклу в руках. — Мама сшила ее для меня. Ты не смеешь к ней прикасаться.

— Ты ужасный ребенок!

Так долго скрываемые эмоции вырвались наружу. Разгорелась перепалка. На этот раз Фэй не сдержалась. Она изо всех сил ударила меня по лицу. Я упала и стукнулась головой о лестничные перила. В эту минуту отец вышел из гостиной, чтобы посмотреть, что происходит. Я вытерла кровь, которая стекала по лбу и заливала глаза, и умоляюще посмотрела ему в глаза. Отец попятился и закрыл за собой дверь. В этот момент меня охватило отчаяние, и Фэй удалось выхватить Еванджелину у меня из рук. Она побежала вниз, в подвал. Я с визгом помчалась следом. Фэй открыла бойлер и швырнула куклу в огонь.

— Ха! — триумфально выкрикнула она. — Я научу тебя подчиняться.

— Ты уродина, ты плохая! Я ненавижу тебя больше всех на свете. Каждый вечер я молюсь, чтобы ты умерла, но Господь не желает забирать тебя к себе на небеса, потому что не желает видеть тебя рядом с мамочкой.

Хотя глаза Фэй яростно горели, на ее губах появилась презрительная усмешка.

— Твоя бесценная мамочка была горькой пьяницей. — После этих слов Фэй мотнула головой, глубоко вдохнула несколько раз, чтобы успокоиться, выпрямила спину и поднялась по ступенькам.

Я помчалась к бойлеру и открыла дверцу. Голубые глаза Еванджелины смотрели на меня с болью и ужасом. Языки пламени лизали ей лицо. Позолоченный рот сморщился и почернел. Я опустила руку в огонь и схватила куклу. Мне удалось вытянуть только ногу. Туловище упало вниз и было поглощено пламенем. Я опустилась на колени. Слезы ручьем лили из глаз. Я целовала ногу куклы, ее крохотную туфельку и свою руку, которая была обожжена.