Виктория Клейтон - Дикие сердцем

— Возможно. Я должна поблагодарить за это Фэй. Из-за нее я решила стать независимой.

— Неужели она настолько ужасна? Расскажи о ней.

Я изо всех сил старалась быть объективной, рассказывая, как Фэй влияла на формирование моего характера. Только теперь я стала понимать, насколько нелегко было молодой женщине справляться с молчаливым, замкнутым, вечно угрюмым ребенком, каковым я была в те годы. Фэй занималась дизайном интерьеров. Она никогда не принимала во внимание чувства клиентов. Когда я стала старше, Фэй часто брала меня с собой и поручала записывать в блокнот гениальные мысли. Обычно она, заходя в гостиную, брезгливо морщила свой острый нос и говорила: «Какой ужас! Все это необходимо убрать. Я вижу только ампир!» После этого начиналась работа. Дом, к которому Фэй имела счастье приложить руку, становился очередным памятником эпохи Наполеона: позолоченные колонны из красного дерева, массивная мебель, шторы с вышитыми лавровыми венками. Клиенты просто боялись признаться, что им всего лишь хотелось посоветоваться по поводу цвета обоев. После вмешательства Фэй обстановка выглядела великолепно, но жильцов мучила постоянная боль в спинах из-за сидения на массивных креслах с прямыми спинками и боль в глазах из-за необходимости читать в полумраке. Фэй ненавидела яркий свет. Она считала яркое освещение исторически некорректным.

Как только Фэй появилась в нашем доме, на следующий день после похорон моей мамы, она тут же принялась за перестановку. Меня переселили на верхний этаж. Новая комната оказалась довольно милой. Из окна открывался прекрасный вид на реку. Комната была украшена в стиле рококо. Кровать представляла собой lit à la Polonaise [43] Lit à la Polonaise — кропать в польском стиле ( фр. ). в белую и желтую полоску. К стене прижимался изящный комод chinoiserie [44] Chinoiserie — китайский ( фр. ). , но мне не разрешалось класть в него вещи — Фэй страшно переживала за его лакированную поверхность. Ковер на полу был нежно-кремового цвета. Мне приходилось снимать обувь внизу, в прихожей, чтобы ненароком не запачкать его. Мою спальню часто показывали посетителям, поэтому комната всегда должна была оставаться аккуратно прибранной. Даже нечаянно забытый на ночном столике гребень приводил Фэй в дикую ярость. Оглядываясь назад, я понимаю, что комната была прекрасной, но ребенком я скучала по своей старой комнате со скрипучей металлической кроватью. Потрепанный полосатый матрац я использовала как батут. На нем было так весело прыгать! А на старом кресле можно было уютно свернуться клубочком и укрыться с головой розовым стеганым одеялом, не опасаясь нагоняя.

Когда я лежала на спине на элегантной новой кровати (я не могла улечься иначе — на вышитых наволочках было больно щекам), мне чудилось лицо ужасного старика, который пристально смотрит на меня из-под опущенных штор. Я часами не могла заснуть и дрожала от ужаса под дорогими простынями. Простыни холодили тело и казались скользкими как лед.

— Когда я была маленькой, то выдумала старика с огромными садовыми ножницами. Мне казалось, что он живет под кроватью, — рассказывала мне Прим после того, как я описала свои ночные кошмары. — Я иногда прыгала с кровати на середину комнаты, так как боялась, что он отрежет мне ноги до самого колена. Если бы ты не заговорила о своих кошмарах, то я бы и не вспомнила о своих. Все это осталось в прошлом. Думаю, что все дети выдумывают нечто подобное. Твоя мачеха поступила жестоко, ей не следовало менять все так радикально. Черт, опять телефон!

Прим побежала в соседнюю комнату, чтобы взять трубку. Я же тем временем вернулась к воспоминаниям о Фэй. Выйдя замуж за отца, Фэй опустилась на ступеньку ниже по социальной лестнице. То же случилось и с отцом, когда он женился на моей матери. Фэй, без сомнения, любила отца. Большая часть ее знакомых были представителями высшего общества. Благодаря связям Фэй отец добился продвижения по службе. Его назначили директором. Теперь мы не нуждались в деньгах. Мне стали покупать дорогие вещи, но никто никогда не интересовался моим внутренним миром. Большую часть времени я проводила в кухне в компании миссис Поуп. Дядя Сид навещал меня лишь изредка. Я старалась, чтобы дядя и Фэй не встречались. Даже ребенку было понятно, что они никогда не найдут общего языка. Однажды я выглянула из окна своей спальни и увидела дядю Сида. Он вразвалку шел по направлению к нашему дому. На его голове была широкополая шляпа. Дядя всегда надвигал шляпу на самые брови. Я помчалась к дверям, но Фэй в этот раз опередила меня. Дядя Сид держал в руках объемный мешок.