Николас Эванс - Перевал

Слезы подступили к ее глазам, но ей удалось сдержаться. Однако она была уверена, что молодой человек заметил ее настроение. Он сказал ей, что Тинторетто часто изображал себя на своих полотнах. Потом Анджело внезапно замолчал и отошел в сторону, пояснив, что ему хотелось бы взглянуть на другую картину. Сару переполнила благодарность. Если бы он попытался прикоснуться к ней или начал бы успокаивать, то она бы точно потеряла над собой контроль и разрыдалась. Она и так достаточно пролила слез за последние несколько лет, и теперь ее очень удивило, даже немного разозлило, что картина чуть не стала причиной ее срыва. Сара усилием воли взяла себя в руки и постепенно успокоилась.

Оказавшись на свежем воздухе, под лучами яркого солнца, она испытала огромное облегчение. Они прошли к Большому каналу, и Анджело предложил пойти в один хороший ресторанчик, где обедают венецианцы, а не туристы. Это заведение оказалось очень скромным местом, которое было расположено на узкой аллее. Официанты в белой униформе казались Саре какими-то маленькими. Они ловко маневрировали между столиками, держа в руках подносы с морепродуктами и дымящимися макаронами. Тот, который принял их заказ, поразил Сару своей вежливостью.

Она сказала, что доверяет вкусу Анджело и ей нравится абсолютно все в итальянской кухне. Он заказал салат из сладких томатов, сыра и базилика, а также белую рыбу на гриле — название этого блюда ни о чем не говорило Саре. Когда его принесли, ей показалось, что рыба по виду и вкусу напоминает окуня. Они выпили целую бутылку белого вина. Он сказал ей, что оно сделано из винограда, который растет на восточном берегу озера Гарда. Вино было охлажденным и легким, поэтому Сара выпила его довольно много и вскоре почувствовала легкое опьянение.

Она никогда не любила рассказывать о себе, как другие женщины. Ей казалось, что подобная тема вряд ли будет кому-то интересна. Конечно, с уходом Бенджамина ситуация несколько изменилась. Ее подруга Айрис и другие приятельницы настаивали на том, чтобы она открылась и помогла им выявить причину неожиданного развода и краха ее с Бенджамином брака, который многим казался безупречным. Они не оставили от этой истории камня на камне, пока не устали от бесконечных обсуждений, и бросили эту тему совсем.

Сара, тем не менее, помнила только то, что она была счастлива с Бенджамином. Она выработала простую, но эффективную тактику, как избежать разговоров о личном. Надо было самой, не стесняясь, задать откровенный вопрос собеседнику, особенно если собеседник мужчина и незнакомец. Чем более прямой был вопрос, тем больше шансов было услышать длинный ответ. Люди охотно начинали говорить о себе, забывая задать вопрос самой Саре. Именно эту технику она сейчас отрабатывала на Анджело.

Она поинтересовалась, как проходит его учеба в Риме, архитектура какого периода нравится ему больше и почему. Она заговорила с ним о его тете, чья болезнь, как с удивлением обнаружила Сара, не была выдумана заботливым племянником. Наконец они даже добрались до немецкой подруги Анджело по имени Клаудия, на которой он хотел со временем жениться. В этот момент пропасть между той информацией, которой поделился Анджело, и тем немногим, о чем рассказала Сара, стала столь очевидной, что молодой человек, положив ладонь на белую скатерть, усеянную крошками, мягко потребовал от нее ответить и на его вопросы.

Он спросил, работает ли она. Сара ответила, что продала свой книжный магазин и это принесло ей огромное облегчение.

— Вам не нравилось то, чем вы занимались?

— Я любила это. Книги относятся к моим самым важным увлечениям. Но маленькие независимые магазинчики, как наш, переживают сейчас не лучшие времена. Из-за конкуренции. Сейчас я не продаю книги, а читаю их.

— Какие еще увлечения есть у вас?

— Дайте мне подумать. Мой сад. Я хорошо разбираюсь в цветах.

— Теперь, когда вы продали свой магазин, вы можете посвятить все время только себе. Как это говорят: леди, получающая удовольствие?

— Вы, наверное, хотели сказать: леди, живущая в свое удовольствие?

Сара улыбнулась, взглянув на него поверх очков, и сделала еще один глоток вина. Она вдруг поняла, что заигрывает с этим молодым человеком. Ей показалось, что, делая это последний раз лет сто назад, она совсем разучилась строить мужчинам глазки и применять всю эту хитрую женскую науку. Но сейчас она не могла не признать, что ощущает необыкновенную легкость и беззаботность. Если бы он спросил, может ли посетить ее в отеле в час сиесты, то, наверное, она могла бы ответить согласием.