Фред Стюарт - Титан

— Прошло уже десять дней, — сказал он. — Мне показалось, что целая вечность! Я не могу без тебя жить, Рудерль, мой милый.

Руди, раздевшийся донага, подошел к столу, выхватил конский кнут у Гитлера из рук и с силой хлестнул им своего фюрера по плечу. Тот охнул от боли и упал на колени.

— Кто?! — гневно выкрикнул Руди.

Гитлер посмотрел на него снизу вверх, в глазах его блестели слезы.

— Ты мой хозяин, — проговорил он. — Принц Зигфрид, ослепительно красивый белокурый сверхчеловек. В твоих жилах течет чистейшая арийская кровь.

— А кто ты?!

— О, принц Зигфрид, я представитель низшей расы темноволосых, подонков общества. Возможно, что я осквернен и отравлен жидовской кровью.

Руди подступил к нему, поднял свою правую ногу и поднес ее почти что к самому лицу Гитлера.

— Я тебя унижу, раб, оскверненный жидовской кровью! — сказал он. — Я тебе приказываю лизать мою пятку!

— Слушаюсь, хозяин.

Гитлер высунул язык и стал усердно лизать пятку Руди. Спустя минуту Руди рявкнул:

— Хватит! А теперь раздевайся, раб, оскверненный жидовской кровью!

— Слушаюсь, хозяин.

Торопливо, постанывая от наслаждения, Гитлер стал стягивать с себя свой дешевый костюм, кидая одежду не глядя на зачехленные ситцем стулья. Раздевшись, он встал на четвереньки, как настоящий пес. У него было костлявое тело, но широкие, почти женские бедра.

Руди бросил конский кнут обратно на стол, взял оттуда собачий ошейник:

— Кто ты, раб, оскверненный жидовской кровью?

— Я жидовский пес.

— Правильно!

Руди наклонился и закрепил на шее Гитлера ошейник. Сначала он затянул его настолько сильно, что тот стал давиться. Тогда Руди не спеша ослабил натяжение и застегнул ошейник.

— Залай, жидовский пес! — громко приказал Руди.

Гитлер залаял.

Руди вернулся к столу и взял с него наручники.

— Ну-ка, вытяни свои передние лапы, пес!

Гитлер повиновался.

Руди замкнул на руках Гитлера наручники.

— Повернись, жидовский пес!

Гитлер повернулся на левый бок, и Руди сковал ему лодыжки. Затем он подошел к столу и взял оттуда грозную треххвостку. Пару раз он устрашающе рассек ею воздух, затем вернулся, улыбаясь, к закованному Гитлеру.

— Ты боишься своего белокожего арийского хозяина, не так ли?

Весь дрожа и обильно потея, Гитлер поднял глаза на молодого графа.

— Я боюсь своего хозяина, — произнес он. — Но я также люблю его, потому что мой хозяин — высший человек! Я мечтаю, что когда-нибудь мой арийский хозяин будет править землей и искоренит все зло!

— А что есть зло?

— Я, жид и подонок.

— Правильно, раб. А теперь приготовься принять наказание!

С трудом Гитлер вновь встал на четвереньки. Руди взмахнул треххвосткой и ударил ею Гитлера по ягодицам.

— Жид!!! — рыкнул Руди в ответ на вскрик боли со стороны Гитлера.

— Еврей!!! — орал Руди, всякий раз опуская плеть на тело Гитлера.

— О! — кричал тот. — Хорошо, хозяин! Еще! Еще!!!

Руди совсем распалился и изо всех сил лупил будущего канцлера Германии до тех пор, пока тот не кончил, забрызгав спермой деревянный пол.

Тяжело дыша и смахивая со лба пот, Руди швырнул плеть обратно на стол и без сил повалился на диван.

— Теперь моя очередь, Дольф, — произнес он через некоторое время.

Молодой граф фон Винтерфельдт вырос среди дивной и ласковой природы, но его душа была совсем другая.

— Прошлым вечером в замке отца случилось странное происшествие, — сказал Руди тем вечером, когда они с Гитлером сидели в угловой кабинке кафе «Ноймайер», старомодном заведении между мюнхенской Питерплац и Виктуалиен-маркт.

На деревянных лавках лежали подушки, что было очень кстати для обоих любовников, так как их задницы все еще горели после хорошей порки. Гитлер любил роль хозяина так же, как и роль раба в своих с Руди патологических сексуальных играх.

Стены протяженного зала были обшиты деревянными панелями. Именно здесь по понедельникам вечером Гитлер собирал ближайших друзей и сторонников, перед которыми с пафосом высказывал свои последние измышления по политическим вопросам. В тот вечер был не понедельник, и шумевшая в зале публика была преимущественно аполитичной. Однако многие узнали Гитлера, который прихлебывал чечевичную похлебку, одно из самых своих любимых блюд.

— Что именно? — холодно спросил Гитлер: он старался на людях не показывать своих чувств к молодому графу.

— Тебе приходилось когда-нибудь слышать о таком заведении, как «Рамсчайлд армс компани»?