Фред Стюарт - Титан

Несмотря на похмелье, Род Норман просто просиял.

— По правде, я и сам боюсь, что начну делать что-нибудь не так, — сказал он, и они вместе рассмеялись.

От него здорово разило. Представив себе их любовные сцены, она внутренне содрогнулась.

Ник провел тот день в бегах между своим офисом и съемочной площадкой. Несмотря на то, что Вильгельмина ван Дейк всячески уверяла его в том, что у Эдвины врожденный актерский талант, несмотря на то, что жена выглядела бесподобно в первых кинопробах, Ник очень волновался: так много было поставлено на совершенно новое дело. Но к середине дня, когда отсняли первый крупный план с участием Бэка и Лоры, всем присутствующим стало ясно, что на площадке происходит нечто небывалое, нечто волшебное. Согласно сценарию, Бэк должен был танцевать с Лорой, потом прижать ее к себе и поцеловать, что по тем временам было равноценно изнасилованию. Лора должна была дать ему пощечину.

Первые два дубля были не совсем удачными, и вовсе не из-за того, что от Рода разило: перед съемкой он догадался-таки прополоскать рот. Но в третьем дубле поцелуй выглядел настолько страстным, что у Ника в глазах потемнело от ревности, несмотря на то что он постоянно успокаивал себя тем, что, мол, Эдвина представляет себе, что целуется со споим мужем. Потом Лора оттолкнула Бэка и отвесила ему пощечину. Искры летели от поцелуя и от пощечины. Когда Рэкс крикнул в мегафон: «Снято» — павильон взорвался аплодисментами.

Ник аплодировал вместе со всеми, но одновременно думал: а только ли игра это?

Игра или нет, но он понял, что ненавидит Рода Нормана. «Сукин сын занимается любовью с моей женой, а я еще плачу ему за это!»

Но более всех присутствующих в павильоне изумлена была сама Эдвина. Страстный поцелуй Рода Нормана взволновал ее!

Понимая, что оказалась слишком наивной относительно степени коррумпированности турецкого правительства и мало информированной о состоянии финансов у султана, Диана решила впредь быть предусмотрительней и постараться узнать как можно больше о Мустафе Кемале, прежде чем устраивать с ним встречу. Однако она обнаружила, что, несмотря на его стремительно растущую популярность, в прессе информации о нем было немного. Объяснялось это желанием правительства явно к своей выгоде принизить подвиги Кемаля.

Мустафа родился сорок один год тому назад в Салониках. Его родителями были никуда не годный таможенный чиновник Али Реза и неграмотная, но волевая македонка по имени Зубейда. Его отец умер во время эпидемии тифа, когда Мустафе исполнилось всего десять лет. Мать с мальчиком переехали в крестьянское хозяйство его дяди. Зубейда хотела видеть сына ходжой или священником, но тот, наслушавшись в детстве сказок о завоеваниях своих легендарных предков турок-османов, твердо решил стать солдатом. В учебе ему не было равных, особенно в математике. Мустафа был зачислен в турецкий кадетский корпус, где изумлял преподавателей своей энергией и неиссякаемой жаждой знаний. Он проглатывал учебники по военной стратегии, увлекался Клаузевицем, Мольтке, читал биографии Наполеона. Несмотря на то что в четырнадцатилетнем возрасте он пристрастился одновременно к спиртному, табаку и противоположному полу, старшекурсники прозвали его Кемалем, что в переводе с турецкого означает «Совершенный».

После окончания корпуса и поступления на службу в турецкую армию он воевал и отличился в различных боевых операциях. Он заигрывал также с радикальными политиками, что в итоге обернулось для него трехмесячным заключением в печально известной константинопольской Красной тюрьме. Когда младотурки свергли султана Абдула Хамида Проклятого, Мустафа был направлен в качестве военного атташе в Софию, где самостоятельно изучил французский, постоянно вращался в высшем обществе, играл в азартные игры, превратился в денди, подхватил почечную болезнь, пил ракию и мягкий румынский коньяк «пуика» в непомерных количествах, и еще, если верить слухам, пару раз занимался любовью с мальчиками.

Одновременно он неистово жаждал славы и возмущался отсталостью своей любимой родины. Война принесла ему славу героя Галлипольской операции, но она также принесла постыдное поражение всей Турции. Когда греческая армия вторглась в Смирну, а англичане с французами оккупировали Константинополь, всю остальную часть страны охватили беспорядки. Султан, почувствовав, как зашатался под ним его трон, решил послать кого-нибудь для усмирения подданных, рассчитывая тем самым восстановить свою власть. Его выбор пал на Кемаля. Когда советники наконец втолковали султану, что он пригрел у своего сердца змею, было уже поздно: Кемаль находился на борту корабля в Черном море, который направлялся на восток в турецкий порт Самсун, где 19 мая 1919 года Мустафа сошел на берег. Он незамедлительно приступил к формированию своей независимой от султана армии и нового демократического правительства в Ангоре. Преодолевая на этом пути невероятные трудности, он сумел добиться своего и еще бросил султану вызов. Султан снарядил карательную экспедицию, которую назвали «армией халифа» и которая призвана была рассеять кемалистов. И ужас гражданской войны добавился к кошмару иноземной оккупации. Авангард армии халифа перехватил в небольшом городке Конья группу офицеров-кемалистов. Несчастных забили камнями и ногами до потери сознания, а потом привели в чувство водой. Их связали, вырвали ногти на руках и ногах и ослепили раскаленными на огне саблями. Вскоре Кемалю представилась возможность отомстить за своих людей: были пойманы офицеры султана. Их изрубили, а трупы привязали к лошадям и проволокли по улицам города. Для того чтобы добиться нужных им сведений, кемалисты пороли пленных, а потом казнили их. Султанские палачи били пойманных кемалистов палками по пяткам, подвешивали за разные части тела, ослепляли и даже распинали. С цепи были спущены самые бешеные псы войны.